Всплытие невозможно

Главное, чтобы ты, Виталий, поверил в эффективность этой субмарины. А Доморадов лучше других сможет рассказать тебе о ее возможностях. Заодно и отдохнете вместе пару деньков, пока подлодка не вернется.

Не прошло и получаса, как современная мини-субмарина под Андреевским стягом и в сопровождении двух катеров вышла в море. А Виталий Саблин и инженер Доморадов остались на берегу.

Возле причала поблескивала лаком машина контр-адмирала Нагибина. Водитель, проронивший до этого лишь одно-единственное слово «здравствуйте», подошел к Саблину.

– Федор Ильич просил доставить вас к месту отдыха. Вы уже готовы? – спросил он, с уважением глядя на Виталия.

– Вполне.

– Тогда прошу в машину, – предложил водитель.

Повинуясь взгляду Боцмана, он подавил в себе желание распахнуть дверцу. Такое участие явно было бы каплею не по нутру. Ведь он, даже когда по лестнице ходил, не держался за перила, считая, что те существуют только для инвалидов.

Саблин с Доморадовым оказались на заднем сиденье.

Стекла бесшумно поползли вверх, заработал кондиционер, наполняя салон отфильтрованным ароматизированным воздухом.

– По мне, так лучше запах леса и моря вдыхать, чем эти дезодоранты.

– Кондиционер, кстати, и заправлен запахом хвои, – усмехнулся водитель, включая тихую музыку и разворачиваясь на пятачке возле причала. – Работа такая, и пассажиры такие, что лучше с поднятыми стеклами ездить.

– Понятно, так меньше шансов для прослушки, – наконец-то согласился Виталий. – Далеко ехать?

– Да не очень, за полчаса доберемся.

Доморадов поудобнее устроился на скрипучем кожаном сиденье, почесал небритую щеку и произнес:

– Отличное место, не пожалеете, Виталий. Особенно после городской суеты или изнурительной работы. Всю усталость буквально за пару часов снимает.

– Я в городе особо и не бываю. А насчет изнурительной работы – это когда как, – проговорил Виталий, глядя на проносившиеся мимо машины и стволы деревьев.

Узкая асфальтированная дорога вела прямо через лес и шла вдоль побережья.

Доморадов несколько минут, словно думал о чем-то своем, сомневался, бесшумно шевелил губами, а затем, заерзав, вытащил из заднего кармана брюк плоскую фляжку граммов на двести, отвернул винтовую пробку, поднес фляжку к самому носу, понюхал и блаженно прикрыл глаза.

– Сущий нектар, – проговорил он, после чего протянул плоскую емкость Саблину. – Не желаете?

– Коньяк? – уловил аромат Боцман.

– Он самый. Настоящий армянский.