Война уже началась

 – Племяш мой, с пеленок обиженный.

– Ясненько, – усвоил Гулька. – С чудинкой, значится… Ну давай, дядя Федя, – он церемонно вознес стакан. – Как говорит наш добрый президент – скоро осень, надо квасить.

Я отказалась с ними квасить и удалилась в крохотную спаленку, которую хозяин оторвал нам от щедрот. Когда совсем стемнело, нарисовался Гулька. На удивление, он был тих, как украинская ночь. Я отвернулась к стене.

– Спишь?

– Пытаюсь, – прошептала я.

Не включая свет, он уселся рядом. Закряхтел, заворочался.

– Я погорячился, – проворчал Гулька. – Этот бирюк с нами не пойдет. До него дошло.

– Как так? – встрепенулась я. – Это в какие ворота?..

– Тихо, тихо… – зашептал Гулька. – Не психуй, все под контролем. На той стороне нас будут ждать на машине. Если повезет, конечно, – добавил он, подумав. – Некий Окуленко. Он приезжает в Зональный по средам, вечером, рыбачит, а наутро, часиков в восемь-девять, уезжает домой в Бирюлино. Так что выйдем засветло, а не то прогорим.

– На машине по козьим тропам… – вздохнула я. – А пароль нужен?

– Никаких паролей, – ухмыльнулся Гулька. – Абориген говорит, что тропу через Усть-Каир на той неделе похоронило под обвалом, и единственный путь, не подвергая себя риску, – это объехать с юга и зайти с трассы Ташара – Усть-Кун, под Кулымом. Прорвемся, Динка, не впадай в тоску. Проводника найдем. Десять проводников найдем…

Я молчала.

– Что молчишь? – засопел Гулька. – С утра малек-сосед перевезет нас на ту сторону.

– Не знаю, Гулька. Мне чудится… поминальный звон, прости… Ничего не могу с собой поделать. Может быть, это реакция организма на смену обстановки, как ты думаешь, психолог?

– Ну ты и чудачка… – зашипел он со злостью. С какой-то даже чрезмерной злостью. Словно я взяла и с размаху резанула ему по глазам правду-матку. Потом он положил мне на плечо свою ручищу.

– Подвинься, сибирячка длинноногая… Ты еще не знаешь, что такое настоящая реакция на смену обстановки.

– От тебя водкой пахнет, – пробормотала я.

– А я виноват? – с обескураживающей логикой вопросил он.

Я невольно улыбнулась (а что еще делать?), а он вдруг как-то слишком быстро присоседился и, не теряя времени на пустословия, стал со мной что-то делать.

– Дверочку бы закрыть, а, Гуль? – вздохнула я.

Он встал и закрыл.

Я расслабилась. «Он хороший… – взялась я обреченно себя уговаривать.