В котле сатаны

Потормошил засыпающего на ходу мальчика:

– В какую сторону идти? Я тебя домой отведу, слышишь? Дорогу помнишь?

Тот сонно пробормотал:

– Заусадебная улица, сейчас через два дома поворот к дворам, потом по улице до библиотеки.

– Мать тебя потеряла, небось ищет бегает, – засокрушался снова Василий Иванович, представив на месте матери мальчика свою Любашку, как она тревожилась бы из-за постреленка.

Даже взрослого сына, упрямого Кольку, который был против их брака, она боялась огорчить, поэтому и отношения свои Василий с Любой не успели зарегистрировать официально, как это положено, расписаться в сельсовете.

Николай до войны никак материного ухажера не принимал, злился. Только лишь оказавшись в одном танке, понял, как умеет любить и заботиться дядя Вася, тогда-то парень принял его всем сердцем и теперь считал родным отцом.

Сашка вяло качнул головой:

– Нет мамы.

– А с кем же ты живешь? – сердце в груди сжалось от очередного болезненного укола.

– С Александром Александровичем, – губы у мальчишки еле двигались от сытости и навалившейся усталости.

– Это кто, дедушка твой?

– Не знаю, – чуть дернулось плечико. – Просто человек. Профессор. Он читать меня научил, книжки про танки не сжег, оставил. Я все про них прочитал. Танкистом стану и его покатаю.

Василий Иванович застыл среди черных руин, крутя головой, куда дальше. После бомбежки вся улица превратилась в сплошные развалины. Изуродованные остовы домов торчали по обе стороны улицы, будто раскрошенные зубы во рту.

На одном из фасадов, рядом с чудом сохранившейся дверью и окном, висела табличка: «Детская центральная библиотека».

– В какую сторону после библиотеки? – он провел пальцами по голове ребенка, чтобы его разбудить.

Сашка медленно захлопал ресницами и ткнул пальцем прямо в табличку:

– Вот же, пришли.

Вдруг под ноги Логунову бросилось что-то темное, размером с крупную собаку. Он споткнулся и чуть не уронил свой драгоценный груз.

Снизу внезапно раздался дребезжащий голос:

– Простите великодушно, что потревожил. Вы не видели мальчика здесь, лет шести, Александр зовут?

– Вот мальчик, при мне, – пробасил Василий, вглядываясь в темноту, но рассмотреть в густой черноте ничего не получалось.

Лишь тихий старческий голос служил ориентиром. Старик радостно воскликнул и зашуршал по двери.

– Куда нести, говорите, спит малец, умаялся.