Вечный кайф

Пьет Романов мало и разборчиво.

– Кто-то придумал, – пожал я плечами.

– Во-во. Из УБНОНа министерства позвонил полковник. И услышал.

– Досадно.

– Вообще весь кабинет у вас обклеен черт-те чем – какие-то идиотские плакаты, цитаты. Зачем на стену конверт прилепили «Для взяток»?

– Это ребята в фильме «Улицы разбитых фонарей» высмотрели.

– И что это значит?

– А что?

– Из подсознания вырывается? Взяток хочется, да?

– Ну а кому с такой зарплатой не хочется? – снова пожал я плечами.

– Хотите на здоровье.

– Верно, – согласился я. – Это не школа. Это – детский сад.

– А, – обреченно махнул рукой Романов. – На. Прилепишь на видном месте.

– Где взял? – спросил я.

– Купил, – улыбнулся Романов.

«Перечень выражений, запрещенных в кабинете начальника:

– Первый раз слышу.

– Звонил – не дозвонился.

– Искал, но не нашел.

– Заходил, но вас не было.

– Это было до меня.

– А я думал…

– А я докладывал.

– Наверное, команда не прошла.

– А мне никто не говорил.

– А почему я?

– Не слышал.

– Не знаю.

– Не передавали.

– Хотел как лучше.

– Я хотел, но не получилось.

– Я хотел доложить, но вас не было.

– Я сказал, а он не сделал.

– Меня в то время не было, кажется, болел (был в отпуске).

Начальник отдела».

Эту штуковину я тут же, согласно приказу, прилепил в нашем кабинете рядом с «Листком гнева», на котором нарисован взбешенный слон и написано:

«В случае припадка ярости скомкать и швырнуть на пол».

– Это чего за настенная агитация? – заинтересовался Арнольд, слегка опухший после того, как вчера «карнавалил» – то есть бухал до потери пульса со следовательшами и операми из Центрального РУВД. Кажется, не было в милиции тех, с кем бы он не гудел.

– Распоряжение начальника, – многозначительно произнес я.

– Ну вот. А Машу с «Уралмаша» отодрали, – обиделся Арнольд.

Маша с «Уралмаша» – это голая девка с плаката «Плейбоя», которую месяц назад с утра пораньше налепил Арнольд на стену, а через полчаса кабинеты обходил начальник РУВД – человек старорежимной закалки. Это надо было видеть. Тогда и изрек начальник классическую фразу, притом явно не его, говорят, она ходила еще в Советской армии:

– Что это за шлюха?! Отодрать и выбросить!

…Арнольд начал внимательно изучать новую бумаженцию.

Трахх, бах – грохот.