Условия диктуем мы

Правое плечо у него было перепачкано кровью.

– Живой? – спросил Купец. – Ты где мотаешься? С рукой что?

– Да зацепило по касательной, – поморщился Петро. – Ты сам-то как? Цел?

– Да, в порядке все… Лежу тут и соображаю, как нам выбраться из этого дерьма, – недовольно проговорил Демидов.

– И как? Успешно?

– Ты знаешь о том, что у нас над головой двести кэгэ взрывчатки? – вместо ответа с усмешкой спросил Демидов. – А у хозяина дома все семейство в сборе…

– И что из этого?

– А ты не врубаешься?

– Хочешь сказать, что… – Круглов на мгновение нахмурился.

– У тебя есть другие предложения? – перебил его Демидов и тут же крикнул: – Эй, Рахматулла! Как полагаешь, если эта машина взорвется, многие из твоей семьи останутся живы?

На несколько минут повисла тишина. Демидов напряженно вслушивался в нее, прикидывая, что замыслил хозяин дома. Он прекрасно знал, что для мусульманина семья – нечто святое. Правоверный может не дорожить своей жизнью, но жизни своих домочадцев он никогда не посмеет подвергать опасности.

– Ты не сделаешь этого, русак! – не очень уверенно проговорил Рахматулла, спустя несколько томительных минут.

– Еще как сделаю, – пообещал Купец, стараясь говорить как можно насмешливее. – Нам терять нечего, а в отчаянии русские теряют головы и творят глупости! В общем, так: если через пять минут ты не дашь нам возможности уехать из твоего «гостеприимного» дома, я взрываю грузовик! Успеешь вывезти семью – считай, что тебе сказочно повезло… И учти, мы никого не пожалеем.

Демидов блефовал – грубо, нагло и цинично. На самом деле ничего из того, чем он грозил Рахматулле, Купец делать не собирался. И не потому, что слыл большим гуманистом, а потому, что в его планы никак не входило погибать в несколько ближайших десятилетий.

Понимал Демидов и то, что даже если Рахматулла отпустит их сейчас, это вовсе не означает, что отпустит их навсегда. Слишком много знали и его работники, а теперь еще и десантники, чтобы можно было оставить их в живых. А значит, Рахматулла объявит их кровниками и начнет самую настоящую охоту. И чем это закончится, неизвестно. Но другого выхода Алексей не видел.