Триумф воли

Судя по вопросу Лени, министр-президент понял, что в намерения фройляйн Рифеншталь входит снять картину именно из последней категории, поэтому, опять же, как всякий неглупый человек, он лелеял надежду пополнить за счет немцев свой более чем скромный государственный и личный бюджет. Резкий ответ режиссера шел вразрез с его планами, поэтому Квислинг немного растерянно глянул на штандартенфюрера, надеясь получить от него, представителя власти, разъяснения по поводу полномочий Рифеншталь. Штандартенфюрер, однако, молчал, ироничной улыбкой реагируя на препирательства спутников, и просто наслаждался видами окрестностей.

Квислинг расценил это молчание по-своему:

– Извините, фройляйн Рифеншталь, – обратился он к богине кинематографа с подобострастной улыбкой, – я не очень хорошо говорю по-немецки. Очевидно, вы не так меня поняли!

– Я не заметила в вашей речи ни малейшего акцента, – Лени по-прежнему была холодна.

– О! Акцента, может быть, и нет, ведь нордические расы языково близки друг другу…

Рифеншталь презрительно фыркнула.

– …но языки, согласитесь, несколько отличаются. Особенно в построении фраз. Боюсь, уважаемая фройляйн Рифеншталь, что вы все же не так меня поняли. Или, точнее, я не так выразился.

– Так выражайтесь, черт возьми, яснее! – Лени начинала сердиться. Прогулочный катер она вытребовала исключительно с одной целью – избавиться от присутствия войны. Но наслаждаться красотами окружающей природы ей было некогда. Она работала, подбирая для будущей картины планы, известные и понятные только ей одной.

И навязчивая роль добровольного гида, которую посчитал необходимым взять на себя Видкун Квислинг, отвлекала и раздражала ее.

– Под выражением «недорого стоить», – продолжал заглаживать свою оплошность министр-президент, – я подразумевал тот объем работ, который предстоит вам сделать.

– Мне? – снова удивилась Лени.

– Может быть – не вам, – Видкун злился на себя. Злился, что ему, первому лицу государства, приходится унижаться, оправдываясь перед этой гитлеровской выскочкой.

 – Может быть – вашим помощникам или ассистентам. Ведь кто-то же должен будет выбрать из, скажем, двух тысяч мужчин типажи, подходящие для вашей будущей гениальной картины? При всем моем уважении к вам и любви к кинематографу я этого, увы, сделать не смогу, – Квислинг закатил глаза, изображая из себя полного профана на фоне гениальности великого режиссера.

Штандартенфюрер откровенно пытался сдержать смех, но у него это плохо получалось.