Таежный спрут

Уж больно возбужденным казался мой Антошка в момент расставания. Складывалось впечатление, что его больше волнует не предстоящее исчезновение матери (как минимум на полгода), а грядущая встреча с одной обесцвеченной и обезличенной блондинкой, которая, по данным моей разведки, проживала в соседнем общежитии и имела на Антошку каверзные виды. Уж не планируют ли некоторые сопливые личности сотворить через пару лет из Дины Александровны бабушку?

Оставалось утешаться: кто не был глупым, тот не был молодым. Пребывая в задумчивости, я подрулила на «Фольксвагене» Андрея Васильевича к гаражу и привычно воспользовалась пультом.

Ворота вздрогнули.

Пронзительное «мя-яу!!!» огласило сонную улочку. Я спохватилась, выбежала из машины и извлекла из ржавых петель соседскую кошечку Пэпочку – любимицу толстоногой пани Ляшковец. У Пэпочки было одно необычное пристрастие – она с большим аппетитом грызла помидорную рассаду. Причем не чужую, а именно свою, хозяйскую – как наиболее вкусную. Ученые этому феномену объяснения не находили, а пристрелить было жалко.

Вот пани Ляшковец и привязывала свою кошечку бинтами к крыльцу, и бедное животное битых два месяца, пока не вызревали помидоры, кругами вокруг него курсировало, словно кот ученый вокруг дуба, и дико орало.

С наступлением декабря надобность в бинтах отпадала, и Пэпочка со скуки начинала делать подкопы под чужие гаражи. Я зашвырнула ее подальше и вернулась к машине.

Села за руль, взяла брелок. И вдруг онемела… Я уже не одна была в автомобиле! Чья-то рука улеглась поверх моей и несильно сжала.

Но заорать я не успела. Сидящий рядом проникновенно произнес пароль:

– Эта дорога до церкви Святой Троицы?

– Я не местная… – промямлила я и громко икнула. От вибрации сработал брелок: ворота затрещали и поползли вверх.

– Шуточки у вас… – Я облегченно вздохнула и откинулась на сиденье.

– Проверочка, пани Шмидт. – У очередного гонца от «Бастиона» была солидная куртка, цепкие глаза и как бы высушенное ветром (проще говоря, вяленое) лицо. – И не в вашу пользу.

Вы начинаете терять сноровку.

– Чем обязана? – Я почувствовала злость. Есть такие экстремофилы, или как их там, словом, любители прогуляться по остренькому. Но я не из них. Я, как бы это выразиться… других свиней.

– Вы продолжаете хотеть в Россию? – осведомился собеседник.

– Продолжаю… – я нервно сглотнула, – хотеть.

– Я понимаю, коллега. И калачи приедаются. – Собеседник завозился и извлек из-за пазухи пухленький пакет. – Возьмите, пожалуйста.