Таежный спрут

Ну скажи, какая нормальная жена отпустит мужика на работу с сальными рукавами?

– Так то нормальная, – проворчал он.

Хотя действительно, последний раз он свой прикид стирал в апреле. Но, учитывая отпускной июнь, это не так уж плохо. Тоже мне чистюля.

– Заткнись, Алиса, – толстощекая репа Русакова втиснулась в узкое оконце. – Эй, командир, блин, ты вообще откуда?

Туманов стиснул зубы.

– Ась, мужик?..

– Город Муром, село Карачарово, – процедил он неохотно.

– Деревенский, стало быть, – осклабилась репа.

 – А чего гонишь, как на пожар? Ты хоть чокнуться-то нам дай, а, мужик? Тебя как по батюшке?

– Туманов…

Аж холодом продрало. Вот так номер. Ты что, боец? Первый звоночек по твою старость? Или день такой невезучий?

– Хреновый у тебя батюшка! – Русаков по-свински заржал и убрался.

– У тебя, Алиса, тоже, – не сдержался он.

– Кобелина старый, – невпопад прошептала Алиса и отвернулась к окну.

Туманов сбросил скорость. Аккуратные домишки Столбового остались позади. Равнина кончилась.

Проселочная дорога, заросшая по обочинам полынью, петляла к изящно очерченным сопкам Енисейского кряжа. Кручи покрывали леса – густые, плавно опадающие к подножьям и в утренней дымке кажущиеся неровным ворсистым ковром, наброшенным на голые камни.

Издали характер леса не читался. Он мог быть и непролазным, как джунгли, а мог – и солнечным, открытым – идеальным парком для прогулок с дамой.

– Водка в жизни не всё! Но без водки всё – ничто! Афоризм! – провозгласил кто-то визгливый.

Последовал дружный рев и звон посуды.

– Нажрутся, как всегда… – Алиса поежилась. – Слушай, Туманов, а ты пьешь?

Он пожал плечами.

– Да как-то так… Бессистемно.

– За что гудим?! – ревел Русаков.

Протяжно, на мотив «Во саду ли в огороде», блондинка затянула:

– Чтобы елось и пилось!..

Брюнетка подхватила:

– Чтоб хотелось и моглось!..

Дружное «ура» без тормозов стало венцом вышеспетого. Полное одобрение тоста и проводимой политики. Пошло.

– Фигня какая, – фыркнула Алиса.

– Только ты не ругайся, ладно? – нахмурился Туманов. – Хватит нам и этих… – он со злостью плюнул в окно, – вокалистов.

Лес стоял стеной. В сумрачных дебрях даже не было ощущения, что едешь по холмам. Могучие кедрачи заслоняли небо, корни выбирались на дорогу, стелясь причудливыми узорами. Приходилось до минимума снижать скорость и переползать через преграды, как в городах стреноженные лихачи переползают «лежачих полицейских». Так продолжалось часа три.