Рыцарь ордена НКВД

По случаю он приодевался в заграничную одежду и выглядел как настоящий внешторговец – благо были в нем солидность и лоск.

Это был своеобразный праздник спецслужб. В Ленинграде собирались торговцы пушниной со всего мира и занимались скупкой российского меха. Ну а заодно разведывательной деятельностью.

Майкл приехал из Англии. Ясный с самого начала положил на него глаз. Англичанин в прошлом носил имя Михаил, эмигрировал после революции, болел ностальгией и был счастлив снова ступать по брусчатке Ленинграда.

С бизнесом на этой ярмарке у Майкла не заладилось.

Он не знал, что этому поспособствовал НКВД. Все шло к тому, что его поездка обернется убытками, и бизнес просто остановится. И что делать?

Благо он вовремя разговорился с обаятельным представителем Внешторга. Продолжили знакомство за рюмочкой в номере «Астории». И в ходе беседы англичанин выяснил, что его вербуют.

Майкл сильно задумался. А ведь правда, он все так же любит Россию и желает ей только добра. И условия договора предложили выгодные – он спасет бизнес от стагнации.

И задачу перед ним ставят простую – делиться знаниями.

– Хорошо, я согласен, – кивнул он. – Что от меня надо?

– Сначала – вот список участников салона. Кто из них, по-твоему, имеет отношение к разведке? – спросил Ясный.

Майкл усмехнулся. Тут у него давно сложилось свое мнение. И он начал подчеркивать фамилии карандашом.

– Этот под вопросом. А вот Кауфман работает на немцев и даже особенно этого не скрывает.

– Так он же еврей, – удивился Ясный.

 – Немцы их не любят.

– Но используют вовсю…

Вечером на совещании в Ленинградском управлении, определяя порядок дальнейшей работы, Ясный, глядя на опытнейшего местного оперативника Гольдберга, сказал:

– Вон, Кауфман этот – твой единоверец, можно сказать.

– Да какой такой там единоверец? – возмутился Гольдберг. – Да мне таких единоверцев даром не надо!

– Ну все равно. Твой объект. Вербуй.

Гольдберг принялся за дело со всем энтузиазмом. Первоначальная информация подтвердилась – Кауфман действительно работал на немецкую разведку.

Оставалось его перевербовать. Учитывая любвеобильность объекта, под него подкладывали смазливых барышень. Однако подтянуть его на контакт не удавалось.

Через год Гольдберг, после ряда филигранных подстав и комбинаций, все же смог припереть брата-еврея к стене. И тот стал честно работать на Советы.

В Москве работы был непочатый край. Нужны были глаза и уши у главных противников – в немецком посольстве.