Свидетелей не оставлять

Время от времени, когда Гусявин выходил из зоны отдохнуть, они встречались, как правило, случайно, в городе, сидели где-нибудь в кафе, болтали за жизнь и опять расходились на несколько лет. Последний раз Карликов встретил его три недели назад. Гусявин был, как всегда, в хорошем настроении, болтлив, обаятелен. Карликов и глазом моргнуть не успел, а приятель уже выцыганил у него денег взаймы, сказал, что живет у женщины, всунул насильно номер телефона. Сумма была небольшая, и Карликов списал ее со своего бюджета. Получить ее обратно он не надеялся.

Встретиться договорились у областного драмтеатра. Карликов приехал вовремя. Гусявин опоздал на пять минут. Он постучал пальцами в стекло «Вольво» и плюхнулся на сиденье.

– Хорошая телега, – оценил он машину.

– Неплохая, – согласился Карликов.

– Правда, видали и получше.

По мере того как Карликов излагал свою историю, лицо у Гусявина вытягивалось.

– Офиздипеть. Ну и дела у вас на воле творятся.

– Типун тебе на язык. Слушай, Слава, ты бы поспрашивал, кто меня так наказал.

– Ерики-маморики, да что вы все? Сявый что, информцентр УВД? Одному поспрашивай, другому поспрашивай…

– А кому еще?

– К делу не относится… Ну, хорошо, узнаю я, что за «парашютисты» к тебе десантировались. А дальше что ты сделаешь? Вендетту объявишь?

– Нет, конечно. Пускай коллекцию монет вернут.

– Ты что, в колодец вместо ведра упал? Если они тебе что и вернут, так только перо в бок.

– Я деньги за коллекцию отдам. Три тысячи долларов. Придется, конечно, поприжаться, подзанять, но мне эта коллекция дорога. Все равно они никуда ее не смогут продать.

– Ну, не знаю. Дело опасное. У нас за лишние вопросы и секир-башку могут организовать.

– Сто баксов тебе, Слава.

– Сто баксов, – задумчиво протянул Гусявин.

– Сто пятьдесят.

– Да за кого ты меня принимаешь? Что я, сука, с друзей драть? Ладно, сто сорок.

– Договорились.

– Я попытаюсь, но…

– Попытайся.

Карликов внимательно посмотрел на приятеля. Который раз ему приходила в голову мысль – а не его ли это рук дело? Вряд ли его удержали бы от подобного шага соображения морального характера. И в очередной раз Карликов отбросил эту мысль. Откуда Гусявин знает об Удавыдченкове и о том, что тот присылает из-за границы монеты? Не мог он это узнать. Значит, никакого отношения к разбою он не имеет. Так думал Карликов. И был не прав.