Спасти Париж и умереть

Затем победным взглядом прошелся по присутствовавшим.

– Итак, господа, – весело произнес Мейер. – Сколько остается времени до отхода поезда? Вы меня проводите?

– Ах да, конечно, пройдемте, – смутился унтерштурмфюрер.

Уже выходя из кабинета, Курт услышал, как зазвонил телефон. Это был человек, проверявший списки участников заговора. Но унтерштурмфюрер закрыл дверь, и Мейер так и не узнал, присутствовала ли его фамилия в списках.

Они вышли из здания и проследовали по перрону. Начальник поезда глянул на Курта – тот уже шел как герой.

Все четверо – Курт Мейер, унтерштурмфюрер, два солдата – вошли в вагон. Проследовали до купе Курта. Тут пограничник отдал Курту честь и приказал солдатам перейти в следующее купе.

Мейер раскрыл французские газеты. Бульварная «Пари суар» имела большой раздел объявлений. Большинство составляли однотипные фразы о том, что кто-то ищет родственников. Наконец в нижнем левом углу Мейер увидел: «Художник-портретист снимет мансарду в районе Монмартра».

Еще указывались название кафе и номер телефона, стояла приписка: «Спросить у бармена». Курт Мейер закрыл газету. Судя по информации Краузе, это было то самое объявление, которым французские подпольщики информировали о способе связи с ними.

Он вышел в коридор, закурил у раскрытого окна. Внизу, по платформе, ходили женщины, предлагали яйца, курицу, завернутую в газету. Мейер присмотрелся – газеты были французские. К женщинам направился патруль. Продавщицы, быстренько спрятав товар, ретировались.

Поезд наконец тронулся. Курт с сомнением посмотрел за окно. За окном началась Франция.

Глава 3

Из окна, забранного решеткой и наполовину утопленного в тротуар, был виден расклейщик афиш возле театральной тумбы. Девушка, наблюдавшая за расклейщиком из окна, насторожилась. Она прочитала, что 18 августа должна была состояться премьера оперы «Вольный стрелок» Карла Марии фон Вебера, и толстые ее губы растянула улыбка.

Из кабинета радиопеленга, который располагался в здании немецкой военной полиции, особенно приятно было увидеть эту афишу.

Пухлая радистка, которую звали Ингрид, мечтательно закатила глаза. Она подумала, что ей непременно надо сходить на эту премьеру, где она, может быть, наконец подцепит себе настоящего кавалера.

Больше всех Ингрид нравился ее прямой начальник бригаденфюрер СС Карл Оберг. Оберг и привез ее из Берлина в Париж. Однако Оберг уделял ей до обидного мало внимания.