Славянский «базар»

Бунин ощущал, что Лера доверяет ему. Он не чувствовал себя обманщиком или вором.

«В конце концов, каждый флирт – немножко обман».

Через полчаса за лесом показались крыши дачного поселка, стоявшего в низине.

– Вот мы уже почти и пришли. Видишь, вон под той – блестящей крышей, мой дом, – Лера спохватилась, – извини.

– А что ты такого сказала?

– Я сказала «видишь», – смутилась она.

– Я привык, когда другие так говорят. Я тоже вижу, но по-иному, чем все. Я умею видеть ветер, я вижу спрятавшийся за горизонтом дождь, приближающуюся грозу.

Запахи, звуки тоже можно видеть. Они имеют для меня цвет. Твой голос, например, сиреневого цвета. А запах твой – светло-малиновый. Это странно звучит, но именно так я воспринимаю тебя. Жаль, я не могу видеть лиц. Но мне кажется, что ты красивая.

– Не знаю, – пробормотала девушка.

– Тебе неприятно, когда я так говорю?

– Мне непривычно.

– Но это то же самое, если бы другой парень сказал, что у тебя красивые волосы. – Бунин поднял руку и коснулся ее локона: – Они у тебя шелковистые.

Ты блондинка?

– Извини, но мы уже на улице поселка, боюсь, нас могут не так понять соседи. – Лера растерялась окончательно.

Бунин в душе хохотал. Он понимал, что целиком завладел ситуацией, и теперь никуда Лера не денется – она в его власти именно потому, что считает его слабым и беспомощным.

Девушка с облегчением вздохнула, когда они зашли во двор дачи, никто из соседей навстречу им не попался, потом могли бы заложить родителям.

Она усадила Николая на террасе, увитой плющом, и прошептала:

– Посиди здесь, я пройдусь, расспрошу про твой кооператив, узнаю, как к нему добраться. Только не ходи, не надо, чтобы тебя здесь видели.

Бунину показалось, что еще немного, и Лера поцеловала бы его в щеку.

Бунин вытащил сигарету, курил, сбрасывая пепел за поручни террасы. Леры не было долго, вернулась она, когда солнце уже клонилось к закату, и длинные тени деревьев накрыли огород. Николай повернул голову на звук шагов.

Лера выглядела растерянной, но в глазах ее не было и намека на отчаяние.

– Даже не знаю, что и думать, никто не слышал о таком кооперативе. Ты уверен, что правильно понял Жана?

– Абсолютно. Я никогда ничего не записываю, поскольку прочитать не могу, поэтому память у меня тренированная. Неужели никто не знает?

– Я половину поселка обошла.

– Извини. Придется мне возвращаться.

– Я не могу довести тебя до станции. Мне огород полить надо.