Славянский «базар»

Бунин специально уронил купюры, зазвенели на гранитных плитах монеты. Тут же рядом с Николаем возник блатной, присматривающий за подземным переходом. Погоняло он носил звучное – Фантомас, в свои тридцать лет он был лысым, как колено. Фантомас, зная о дружбе Бунина с законным Карлом, старался пособлять ему. Он помог собрать купюры и даже рассортировал их. Крупные деньги подал отдельно:

– Эти в кошелек положи. А тут мелочовка, можешь в карман запихнуть.

– Сколько всего?

– Не считал. Баксов сто – сто пятьдесят.

– Не густо.

– Ты сегодня ошибку допустил, надо было деньги частями из футляра доставать. Когда в нем денег мало, публика охотнее бросает. Ты не видишь этого, а я за приходом слежу, чтобы никакая сука сволочная твоему лаве ноги не приделала. В другой раз не забывай деньги частями забирать. Я за всем уследить не могу.

– Спасибо за совет.

Фантомас на заработок Николая не зарился. Уже несколько лет, как Бунин благодаря Карлу никому не платил за право играть в переходе. Он не торопясь свинтил ножки у клавишей и запаковал их в футляр.

– Пришел, Николай. Не запылился. Я уж думала, ты обо мне забыл. – Катя была так проста, что продолжала строить глазки «слепому» музыканту.

– А нам есть что вспомнить? – в тон девушке поинтересовался Бунин.

– Сейчас – нет. Но все можно исправить.

Николай поставил клавиши за прилавок:

– Пусть тут постоят до завтра. Я не сразу домой иду. Неохота с ними по городу таскаться.

Катя, спрятав под прилавком руки, орудовала маникюрными ножницами. Ловко обрезала почерневшие края с розовых лепестков. Покончив с огромной желтой розой, она взбила пальцами цветок, отчего тот сразу же стал пышным и свежим. Обрезки лепестков осторожно смела с подола юбки в ладонь и бросила в пластиковую урну.

– Погоди-ка, – Бунин скользнул рукой за прилавок и перехватил руку цветочницы, завладел ножницами, – не стыдно тебе покупателей обманывать?

– О чем ты? – изобразила удивление Катя.

Николай нащупал длиннющие Катины ногти, он все видел, но приходилось притворяться слепым.

– Врешь.

– Вру, – согласилась Катя, – я подвявшие розы обстригаю. А что прикажешь делать? Если не продам, хозяин с меня деньги высчитает.

– Кто у тебя хозяин?

– Гейдар.