Ржевское пекло

В военное время специальность учителя музыки не очень нужна людям, а больше Оксана ничего делать не умела. Кое-какие деньги матери приносил сын, курсант Первого Саратовского танкового училища, когда его отпускали в увольнение. Консервы, сахар и хлеб, которыми Бабенко намеревался побаловать своих товарищей в госпитале, он отдал женщине.

Они сидели на ее кухне в частном доме. За окном начиналась метель. Ему было очень вкусно пить горячий чай с сахаром и видеть, как теплеют глаза этой женщины.

В какой-то момент Бабенко сделалось стыдно за то, что он засиделся здесь, что его помощь этой женщине выглядит как-то небескорыстно.

Потом танкист дважды приходил к дому Оксаны, смотрел издали в ее окна, но так и не решился подойти к калитке, постучать в окно. Теперь они снова встретились на рынке.

– Семен, мой сын убыл на фронт, – сказала женщина и посмотрела в глаза своему знакомому, будто ища помощи, поддержки. – Вы тоже танкист. Скажите, это страшно?

Бабенко переоделся, накинул халат, взял с собой вещмешок с покупками, вошел в свою палату и увидел возле кровати Омаева весь экипаж во главе с ротным.

Логунов повернулся, сделал не в меру строгое лицо и заявил:

– Вот когда ты снова попадешь в мои руки, Семен Михалыч, я семь шкур с тебя спущу за твои похождения. Пользуешься тем, что сейчас находишься в руках другого начальства, медицинского.

– Так я же ничего не нарушаю, – сказал Бабенко, развел руками и улыбнулся на свой обезоруживающий гражданский манер.

– Как ее зовут? – осведомился Соколов и хитро прищурился.

– Кого? – Механик-водитель испуганно захлопал глазами.

– Ладно, – Алексей улыбнулся и поднял руку, призывая всех остановить шуточки в адрес Бабенко. – Закроем тему. Пока замечаний по дисциплине к сержанту Бабенко не имеется. А вот недовольство товарищей по экипажу как раз есть!

– Ребята, да вы что? – грустно проговорил Бабенко, усевшись на кровать в ногах Омаева и заглядывая всем в глаза.

– Ты, Семен, вот что, – Логунов для солидности откашлялся в кулак, посмотрел на своих танкистов, как бы ища у них поддержки, и продолжил: – Прекращай эти свои барские замашки. У нас все поровну, что имеем, делим на всех. И беду, и радость, и НЗ. Если придется, то и смерть разделим.