Ржевское пекло

Снаряд «Зверобоя» снес два бревна крайнего дома, и крыша осела. Немца засыпал сухой мусор.

– Короткая! – раздраженно крикнул наводчик.

Бабенко провел танк еще на несколько метров вперед, до ровной площадки. «Зверобой» снова замер на месте, лишь чуть покачивался на пружинных амортизаторах вперед и назад. Немецкий танк довернул свое орудие.

– Бронебойным! – послышалось в наушниках.

– Есть бронебойным! – отозвался заряжающий Коля Бочкин.

Время замерло, стало вязким и мучительно тревожным. Кто выстрелит первым? Не промазать!

Логунов опередил врага.

Орудие «Зверобоя» звонко выплюнуло болванку. Из-под башни немецкого танка тут же полетели густые снопы искр. С расстояния в пятьдесят метров бронебойный семидесятишестимиллиметровый снаряд насквозь прошибает даже лобовую броню Т-IV. Тут же кто-то всадил второй снаряд немецкому танку в корму в районе двигателя. Полыхнула вспышка, в небо взметнулся язык пламени и черный шлейф копоти.

– Успел, молодец, Василий Иванович! – выкрикнул Соколов и переключился на радиосвязь.

 – Всем вперед! Внимание, в селе танки. Пропускать пехоту вперед!

«Тридцатьчетверки» рванули в село, ломая заборы, бревенчатые перекрытия огневых точек, шаткие строения.

Треск автоматов стал громче, начали рваться гранаты. Бой шел за каждый дом. В небо взлетели две зеленые ракеты. Командир стрелкового батальона показал, что зацепился за крайние дома. Это значило, что сейчас усилится нажим и со стороны шоссе, в бой пойдут основные силы.

Немцам не удержаться.

Соколов повернул голову, хотел убедиться в том, что вся его рота вошла в населенный пункт и пехота не отстает от нее. Ствол пушки немецкого танка, торчавший из-за дальнего дома, он заметил лишь в тот момент, когда из него вырвалось пламя. Удар пришелся в моторный отсек, и «Зверобой» сразу встал, будто наткнулся на стену.

Лейтенант так стукнулся головой о край люка, что из глаз его полетели искры. Хорошо, что удар смягчил мягкий валик на шлемофоне.

Двигатель не работал. Башня разворачивалась в сторону врага. Но тут Соколов ощутил второй удар болванки. Снаряд угодил под самую башню и заклинил ее. Где-то рядом матерился Логунов, кричал, что не может повернуть башню. Бабенко, судя по всему, пытался растормошить Омаева и привести его в себя. Видимо, чеченец был ранен или просто оглушен.

– Всем покинуть машину! – приказал Соколов и тут же в страхе почувствовал, что его голос стал каким-то слабым.