Шаг до трибунала

 – Ты-то как, сможешь?

– Так точно! Рука у меня вроде зажила, товарищ старший лейтенант, – с улыбкой ответил боец. – Я уже пятнадцать раз на турнике подтягиваюсь.

– Ну, смотри, Геночка. Веревки готовьте.

Шершнев и Ниязов начали стаскивать с себя мотки веревки.

– Здесь крепите. – Федор стукнул по валуну. – Хватило бы длины.

Первым спустился сержант Скриталев.

– Товарищ старший лейтенант, я последним буду спускаться, – прошептал на ухо Москалеву Мансуров. – Я всю жизнь прожил в горах. Здесь легко спускаться.

Да и веревку сохраним. Она нам наверняка еще не раз пригодится.

«Всю жизнь! – подумал Федор. – Надо же! А ведь тебе всего девятнадцать лет, парень. Ладно, старик, уважаю за инициативу».

Москалев спускался четвертым. При этом он немножко не рассчитал с ремнем автомата, закинутого за спину. Тот почему-то все сильнее и сильнее сдавливал горло. Но вскоре старший лейтенант все-таки почувствовал под ногами камни. Только теперь Москалев понял, что в том, что он чуть не задохнулся, был виноват не столько ремень автомата, сколько веревка, стянутая на спине.

Именно она, связанная в поясе и проходившая по спине, тянула вниз автомат, который держался на ремне.

Командир взвода ничуть не обрадовался, когда увидел, что под ним находилась та же пропасть. Он и его бойцы стояли на нешироком, всего-то с метр, выступе. Скриталев находился слева от старшего лейтенанта, держался расставленными руками за скальную стену. Игорь Грибов с Кофуром Ниязовым оказались справа от него.

Москалев отпустил конец веревки, который был завязан у него на поясе, и дернул за него несколько раз.

Веревка поползла вверх, за другим бойцом.

– По этому карнизу можно идти дальше. Я проверил, товарищ старший лейтенант, – сказал Скриталев. – Пошли?

– Там есть за что ухватиться или тоже веревка нужна? – спросил Москалев.

– Кажется, не нужна.

– Давай чуть погодим, Шерша подождем. Он сейчас спустится.

Кличка Шерш, в смысле шершень, очень подходила к этому невысокому, плотно сбитому парню.

Он с детства занимался культуризмом, то есть атлетической гимнастикой. Гена попал к ним в роту после учебки. Он часто устраивал напоказ жим одной рукой двух траков от гусеницы танка «Т-62». Каждый весом по шестнадцать килограммов. Солдат поднимал их по пятнадцать раз.

Федор пробовал повторить его упражнение. Он выжал три раза, но добиваться большего не стал. Старший лейтенант понимал, что это может отрицательно сказаться на его мышечной активности.