Шаг до трибунала

Идите.

Рядовой Тохир Мансуров ждал своего командира в коридоре. Он стоял там и рассматривал стенд с плакатом о минах, используемых душманами. Увидев Москалева, боец быстро подошел к нему и доложил, что оружие почистил и сдал в оружейную комнату.

– Выйди в курилку, – прошептал старший лейтенант. – Если там кто-то есть, то жди меня на улице у умывальника. – Он посмотрел в сторону дневального, выскочившего из казармы и крикнувшего:

– Рота, смирно!

– Отставить! – Москалев махнул рукой и зашел в командирский кубрик, служивший офицерам разведроты и спальней, и штабом.

В комнате никого не было.

Он налил воды из графина в кружку, сделал несколько глубоких глотков, обтер рукавом губы, крикнул в приоткрытую дверь:

– Дневальный, кто сегодня дежурный по роте? Пусть зайдет ко мне.

– Товарищ старший лейтенант, дежурный по роте младший сержант…

– Коля! – остановил его доклад Москалев. – Принеси пару полотенец и мыло. Пойду с Мансуровым в душевую, в котельную. Ты понял, куда за мной бежать, если вызовут?

– Так точно!

– Жду.

 – Старший лейтенант сел за стол, откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и задумался.

«Да, начальника разведки не проведешь. Он не по часам, а по минутам мог рассчитать время, затраченное на наше возвращение с места взрыва до части. Этот человек уже второй раз проходит службу в Афганистане, начинал с командира разведроты, на животе прополз здесь каждый метр не один раз.

Интересно знать, кто же был хозяином того самого медальона. Как этот моджахед мог ходить с ним в банде Бахтияра, противника Сарбуланда? Ведь духи могли об этом донести.

Это только приветствуется, а сокрытие такой информации сурово наказывается. Может, Мансуров неправильно перевел разговор отца с сыном? Или тот душман, который целился в мальчонку, просто нес этот медальон в руке? Зачем, кому, куда?»

Дежурный по роте принес полотенца. Москалев велел ему найти Тохира и сказать ему, чтобы тот взял чистое нижнее белье и ждал его у курилки, потом вытянулся на стуле, прикрыл глаза и продолжал размышлять.

«Нет, Мансуров свой человек, должен молчать. Я в нем уверен.

Да, при разговоре отца мальчика с душманами, сидевшими наверху, я тихо взобрался на скалу, нашел двух немолодых мужчин с автоматами, сидевших в трещине скалы, и усыпил навсегда несколькими ударами. Потом сделал уколы на руках, используя для этого самую настоящую змею. Я убил ее еще рано утром, когда мы спускались в ущелье, и не зря прихватил с собой.