Русская рулетка

Клим находился в проходном дворе жилого дома, и до желанной цели – плохо освещенной улицы, по которой проехали сразу несколько автомобилей, – оставалось еще метров сто.

Он даже схватился рукой за раненую ногу, помогая себе при ходьбе. Мешал идти чертов «калашников». Но Клим не мог бросить оружие, в котором оставалось еще полмагазина патронов. Кто знает, что ждет его впереди?

Словно в подтверждение худших опасений Клима, со стороны улицы, к которой он так стремился прорваться, раздался вой сирен.

– Твою мать!.

. – выругался Клим. – Менты...

В поисках спасения он стал затравленно оглядываться по сторонам. Сзади, в свете уличного фонаря, мелькнул силуэт человека в униформе.

«Обложили, гады легавые, – мелькнуло в затуманенном болью и страхом мозгу. – Шибес вам, крысоловы! Не закоцаете! Я еще живой...»

Он увидел свет в окне квартиры первого этажа в ближайшем к нему подъезде и почти без раздумий рванул туда.

Эх, если бы не раненая нога, он давно оторвался бы от преследователей и ушел дворами.

В крайнем случае мог бы схорониться где-нибудь в подвале, разгрузить карманы от хлопушек и свалить, дождавшись удобного момента. А так, найдут стопари красноголовые, по кровавым следам найдут...

Оставался только один выход.

Подскакивая на раненой ноге и беспрерывно матерясь, Клим преодолел несколько ступенек, которые вели к лестничной площадке первого этажа и позвонил в дверь, обитую рваным, облезшим дерматином.

Несколько мгновений никто не отзывался.

– Ну, где вы там? – сквозь зубы шипел Клим.

 – Открывайте, падлы!

Он снова и снова нажимал на кнопку звонка, пока наконец из-за двери не донесся перепуганный женский голос:

– Кто там?

– Свои, мать, – прохрипел Клим.

– Какие свои? У нас все свои уже дома.

– Открывай, сучье вымя!.. – заорал бандит. – А то «лимонкой» дверь подорву.

Раздался щелчок замка, и дверь чуть приоткрылась. В щели на фоне покрытой выцветшими обоями стены показалось некрасивое женское лицо. При первом взгляде было трудно даже определить, сколько лет хозяйке квартиры: то ли тридцать, то ли шестьдесят.

Грубые мясистые щеки, тяжелый подбородок, опухшие, с огромными мешками глаза невыразительного серого цвета, жирные, не мытые волосы.

– Что... – произнесла она и тут же осеклась, увидев направленный прямо в переносицу автоматный ствол.

– Открывай, сука... – прошипел Клим. – А то – урою.

Зазвенела дверная цепочка, и в следующее мгновение Клим навалился плечом на двери, не ожидая дальнейших приглашений.