Разборка по-кремлевски

– Каждый разгромленный вами «МакДональдс», каждый всплеск антизападной и антиамериканской истерии – это причина для поддержки Западом и Соединенными Штатами того самого «преступного режима», о котором вы ежедневно распинаетесь в своем бункере перед всеми этими... экзальтированными недоумками! – объяснил очевидное Кечинов.

– Вы же Франкенштейн... Крошка Цахес, в нашей чекистской лаборатории выведенный! – добавил Подобедов не менее очевидное.

– Вы вызвали меня сюда, чтобы это сообщить?

– Чтобы предложить вам и дальше сотрудничать, – сказал, как отрезал, чекист.

– А если я откажусь?

– Не откажетесь, – уверенно закивал функционер администрации президента. – В противном случае ваш бывший следователь сольет вас во все места, куда только сумеет. И про платное сотрудничество со спецслужбами, и про все остальное.

– Подам в суд за клевету.

– Правильно. На него и подадите. А он к силовым структурам никакого отношения не имеет, – напомнил Подобедов. – Ваш бывший следак восемь лет как уже на пенсии.

Только теперь Карташов понял, для чего в дебюте понадобилось и электронное письмо, и телефонный звонок, и отставной следователь.

– Короче, вы человек неглупый, – неожиданно похвалил гебешник. – Будете нас слушаться – все будет хорошо. И вам, и нам.

– Скажите, агент Троцкий, вы действительно любите Россию? – внезапно спросил Кечинов.

– Ну да.

– Именно потому вы в семидесятые годы сбежали сперва в Штаты, а потом во Францию?

– Ненавижу Америку! – скрипнул зубами Карташов.

– Это к нашей беседе не относится, – отрезал Кечинов. – Итак, рисую картинку. Предположим, через несколько месяцев в России начинается революция...

– Конечно, инспирированная из-за границы?

– Нами, – обрезал Подобедов. – Нами и инспирированная. Так называемые революционеры устраивают в больших городах образцово-показательные погромы, сжигают машины, бьют всех, у кого рожа нерусская.

– Вам и отводится роль лидера революции. Ваши молодчики и к погромам привычные, а главное – штат боевиков уже готовый. И учить особо не надо, – Кечинов говорил о будущем путче как о почти свершившемся факте, нимало не интересуясь мнением предполагаемого вождя.