Прирожденные аферисты

И сейчас произойдет что-то страшное. Ружье опять казалось игрушечным, стреляющим не картечью, а бумажными шариками.

«Как же грохочет сердце, – подумал Давид. – Лесничий сейчас меня обнаружит!»

Но Ибрагим продолжал беззаботно шагать по тропинке. Его ладонь лежала на висевшем на плече автомате с круглым диском – это был старенький надежный ППШ времен войны.

Ибрагим приближался. Шел по-хозяйски, неторопливо. И даже насвистывал под нос бравурный мотивчик, похоже, немецкий – его бывших хозяев. Он был уже в возрасте, но походка легкая, силы этому человеку не занимать.

Неожиданно что-то неуловимо изменилось в походке человека. Внешне картинка та же, но Давид готов был поклясться, что теперь это только игра.

Черт, неужели он все же почувствовал их!..

Нет, все-таки показалось. Лесничий продолжал свой путь как ни в чем не бывало и вскоре должен был подставиться под выстрел ждущего его в засаде Баграма.

Мгновение – и Лесничий оборачивается.

Две короткие очереди по кустам. В ответ – крик.

Это в кустах заорал благим матом Баграм. Его достали пули!

– Выходи! – по-русски прокричал Лесничий, укрывшись за пирамидой камней, сваленных здесь кем-то в незапамятные времена. – Тогда, может, не убью дурака!

Давид переместился чуть в сторону. И спрятался за валуном в половину его роста.

Из кустов послышался стон. И Лесничий, выглянув из укрытия, дал еще одну короткую очередь.

Не было сомнений, что он добьет Баграма.

Что делать? – спрашивал себя Давид. Лежать, забыв честь и достоинство? Позволить убить своего родного дядю? Это нехорошо! Но еще хуже лезть под пули. Лесничий почти пропал из его поля зрения. Если стрелять в него, нужно проползти метра два. Проще спрятаться – и будь что будет!

Ох, как же трудно делать что-то, когда делать не хочется. Но внезапно на Давида снизошло отрезвление. Он ясно осознал, что сейчас решается простой вопрос – мужчина он или овца?

И нехотя, будто прыгая в холодную горную речку, он пополз вперед.

Лесничий услышал его. И, резко обернувшись, послал очередь.

Пули смертельно пропели совсем рядом с Давидом. Или, может, пронзили его, но он не заметил? И жизнь сейчас уходит из него?

Нет, вроде цел. Пора решаться!

И Давид сделал самый отчаянный поступок в своей жизни. Он резко поднялся. Встал во весь рост. И тут же выстрелил в маячившую у камня фигуру.