Презент от нашего ствола

Вовка Локис вон не думал, как и что, он же старше ее насколько, а все равно кинулся спасать, и хорошо так сообразил с брезентом этим.

– Так военный! Учат их, должно быть.

К подъезду подошла Анна Тимофеевна, возвращавшаяся с покупками из продуктового магазина, и сразу была вовлечена в дискуссию.

– Вот, Аннушка, Агаша говорит, что, мол, напрасно Володька твой Зойку спасал, – остановила Локис Мария Петровна. – Наркомановка она, и толку от нее никакого не будет.

– Ну как так можно, соседушки, милые мои! Ведь даже грех думать так.

Живая душа ведь, как можно? – запричитала Анна Тимофеевна. – Ведь собаку и то жалко, а тут живой человек. Молодая еще. Может, и образумится. Вся жизнь впереди.

– Конченый она человек, конченый, – упорствовала Агаша. – Чем скорее эти самые наркоманы себя порешат, тем лучше и для них, и для окружаюших. Меньше этой будет заразы.

– Нет уж, Агаша, извини, соседка моя дорогая, что-то ты не то говоришь! – решительно ответила Анна Тимофеевна.

– Ты чего возмущаешься, мам? – тронул ее за плечо сын, подошедший вслед за ней к подъезду.

Он улыбнулся соседкам: – Нервные клетки не восстанавливаются.

– Да вот, Володя, тетя Агаша говорит, что напрасно ты, сынок, суетился. Не надо было Зоеньку ловить, спасать не надо было, – чуть не плача пожаловалась ему Анна Тимофеевна. – Сама, мол, виновата.

– Виновата, конечно, – посерьезнел Володя. – Только я ее не виню. По молодости многое хочется попробовать, по себе знаю. Только вот оказалась рядом с ней сволочь, которая предложила попробовать ей именно наркотик.

Вот таких сволочей я бы убивал на месте. Нечего с ними цацкаться. От них все зло.

Уже у себя в квартире Анна Тимофеевна сказала сыну:

– Ты бы сходил навестил Зою. Как-то тягостно мне на душе от этих разговоров. Зоеньке и так сейчас тяжело, а тут пересуды всякие. Сходи, сынок, не ленись. Вон купили в магазине бананов, апельсинов – занеси ей. Мы еще купим.

– Хорошо, мама, – легко согласился Володя. – Я и сам хотел. Сейчас перекушу и сбегаю.

Центральная районная больница в Балашихе располагалась на их улице, но только в другом конце, примерно в полукилометре от их дома.

Володя с целлофановым пакетом в руке, в который мать положила фрукты, пробежал это расстояние всего за несколько минут. Но все-таки опоздал.

– Вы кем ей приходитесь? – спросил молодой чернявый доктор, немного помятый и небритый – очевидно, после ночного дежурства.

– Никем, в общем-то, – замялся Локис. – Соседом. В одну школу когда-то ходили.