Приговор олигарху

Потом, когда Генрих Львович неожиданно пропал самым таинственным образом, у нее появилась другая цель, даже две цели – разыскать свидетельства его смерти, чтобы вступить в право наследства, и устранить со своего пути Славика, сына Генриха Львовича от первого брака.

Этих целей она достигла. С помощью Панфилова и его странного друга, который поглядывал на нее столь плотоядно. И теперь у нее нет ни одной цели, которая делала бы ее жизнь осмысленной.

Так жить Лилечка не могла, не умела. Она всегда чего-то добивалась, потом ставила себе новую цель и вновь ее добивалась.

И вдруг ее словно молнией ударило. Панфилов! Он знает о том, что Славика убили по ее приказу. Может быть, у него есть и доказательства ее причастности к этому убийству? Впрочем, нет, это ерунда, какие могут быть доказательства у Панфилова?

И все же, и все же. Береженого бог бережет. Если Панфилов в самом деле знает о ее тайне, он непременно воспользуется этим слабым местом российской миллионерши Лилии Николаевны Воловик и начнет ее шантажировать.

Еще хуже, если он договорится с кем-то из ее врагов, вернее, с кем-то из врагов ее денег, и начнет ее «топить». Лилечка с трудом представляла конкретно, как деньги «работают» и производят новые деньги, но что у денег могут быть враги, она понимала очень хорошо. У больших денег всегда есть враг – столь же большие деньги.

Лилечка не хотела, чтобы ее деньги присоединил к своим деньгам кто-то другой. Она знала, что в наибольшей безопасности находятся те деньги, о происхождении которых никто ничего не знает. Необходимо максимально обезопасить свой капитал, исключить ситуации, когда информация, известная Панфилову, может стать известна другим людям, тем, которые захотят завладеть ее деньгами.

Лилечка сделала очень простой вывод – Панфилову нужно закрыть рот навсегда.

Она вызвала главного своего подручного Алексея Сургучева и приказала ему установить, где в данный момент находится Константин Панфилов по кличке Жиган. Зачем он ей понадобился, Лилия Николаевна не объяснила, а тот не спросил. Это было нормой ее общения с главным помощником: она никогда не объясняла своих приказов, и Сургучев научился не задавать лишних вопросов.