Приговор олигарху

Так вот, Белоцерковский – «голубой киллер», то есть убийца, который боится убивать. Одним словом – дрянь, мерзость, дерьмо…

И все же Константин сам предложил Белоцерковскому нечто вроде союза. Это был тактический ход с его стороны. Он и в самом деле был один. И на него кто-то охотился. Не Белоцерковский, но и тот не прочь присоединиться к охотникам, Панфилов это понимал. Так лучше уж сохранить с ним контакт, чем постоянно ждать нападения из-за угла.

Это был союз двух врагов, и оба отдавали себе в этом отчет.

Белоцерковский элементарно боялся за свою жизнь. Панфилов уже успел убедить его в своей способности проникать сквозь самую надежную охрану и убирать людей, которые только и думали что о сохранности своей жизни. Как только Панфилов поймет, что Белоцерковский приказал его убить, так сам начнет охоту на ГБ, а это олигарха ни в коей мере не устраивало. Жиган успел доказать ему, что он человек серьезный и относиться к нему нужно с уважением.

Ему не хотелось марать о Белоцерковского руки. Он устал от смертей, которые преследовали его последние годы.

Все, кто находился рядом с ним, рано или поздно умирали, причем отнюдь не естественной смертью. Их убивали. Его друзей убивали его враги. Его врагов убивал он сам.

Когда-нибудь надо было прекратить эту цепную реакцию, катализатором которой был он, Константин Панфилов по кличке Жиган.

Поэтому Глеб Абрамович Белоцерковский и остался в живых после встречи с Панфиловым. Заставив Шульгина выбросить оружие, он усадил Белоцерковского на переднее сиденье, сам сел сзади и приказал Шульгину ехать к станции метро «Октябрьское Поле».

Он вышел из машины и скрылся на глазах Белоцерковского в подземном переходе. Тому оставалось только проводить Панфилова полным ненависти взглядом.

«Этот человек доживает свои последние дни! – уверял себя Белоцерковский, тупо глядя в спину удаляющемуся Панфилову. – Я не допущу, чтобы он чувствовал себя безнаказанным после того, как он сегодня меня унизил. Но не надо пороть горячку. Если он говорит правду и его действительно пытались убить, надо выяснить, кто послал к нему киллеров и… И подсказать этому человеку, где искать Панфилова.

Даже если он вновь уцелеет, я останусь вне подозрений. Это гениальная идея!»

Глеб Абрамович любил чувствовать себя гением. Он не упускал ни одного повода лишний раз убедиться в своей гениальности. Он с полным правом называл себя финансовым гением, поскольку стал одним из самых богатых людей в современной России.