Предельная глубина

Сперва он молчал, когда речь заходила о том, что творилось «наверху», но потом старпома прорвало. В самом деле, сколько можно скрывать от выздоравливающего правду? С его слов выходило, что штаб флота, военная прокуратура и особый отдел буквально соревнуются – кто больше соберет компромата на командира атомного ракетоносца. Особенно, рассказал старпом, старался один не в меру дотошный штабист из комиссии по расследованию ЧП.

– Козел он вонючий, – охарактеризовал его старпом и замысловато, по-флотски выругался.

«Козел вонючий» посетил госпитальную палату спустя месяц, когда подводник почти выздоровел. У гостя не было возраста – при желании ему можно было бы дать и двадцать пять, и пятьдесят два. Был он какой-то бесплотный, прозрачный, словно проросшая в подвале картофельная ботва. Особенно поражали огромные, совершенно бесцветные глаза, несоразмерно заметные на мелком лице. Плечи украшали погоны капитана третьего ранга. В колодках значился орден Красной Звезды, и оставалось лишь догадываться, за какие такие заслуги этот сухопутный моряк получил боевую награду.

Даже беглого взгляда на этого кап-три было достаточно, чтобы определить в нем типичного подшакальника – так обычно на флоте называют деятелей, кующих карьеры на берегу.

Представившись, он сунул Морскому Волку казенный подарок от штаба Севфлота – несколько апельсинов и дешевую шоколадку, после чего уселся напротив.

– Итак, – начал он после приличиствующих вопросов о здоровье, – наша комиссия хотела бы кое-что прояснить.

– Слушаю, товарищ капитан третьего ранга, – хмуро ответил Макаров, предчувствуя недоброе.

– Вопрос первый: как вы считаете, почему на вверенном вам боевом судне возник пожар?

– Точную причину указать не могу. Видимо, короткое замыкание. Пусть инженеры и следователи в торпедном отсеке разбираются… Если там что-то осталось. Это «железо» обещали еще в позапрошлом году списать. На нем вообще нельзя было выходить в море.

В руках подшакальника появилась папка с серыми листками протокола.

– Так и запишем, – улыбнулся он, и его огромные, как у стрекозы, глаза уставились на собеседника с холодным превосходством. – При-чи-ну наз-вать не мо-гу. А может, пожарный дивизион не знал, что ему делать? Может… они просто оказались необучены?

– Командир дивизиона, земля ему пухом, перед автономкой сдал допуск, и это есть в документах, – невозмутимо ответил Макаров.

– Проверим, это несложно будет сделать.