Потерянный взвод

Тогда ничто не спасет от обстрела, фюзеляж в одно мгновение превратится в братскую могилу…

Развернувшись вполоборота, капитан вскинул над плечом руку и, глядя в омытое кровью стекло, стал отсчитывать пальцами время падения: пять… четыре… три… два… один… И сжал кулак.

Удар и грохот ломаемой о деревья «вертушки» на мгновение отключили у бойцов сознание. Даже сам Стольников, видя землю, зная, в какой момент вертолет ударится о нее, был оглушен и смят.

Ми-8 упал на поросший деревьями склон. Дважды, ломая сухостой и молодую поросль, скатывался, переворачиваясь, но на третий, встретившись с крепко держащимися корнями за землю деревьями, остановился.

Он загорелся в момент удара. Топливные баки разорвало о камни, керосин хлынул, и по мере того как «вертушка» катилась вниз, ее окутывало все большее и большее пламя…

Грохот стих, слышен был лишь гул ротора и скрип дюраля.

– Наружу! – прокричал Стольников и попытался открыть дверь.

Но она была замята и не открывалась.

Стольников перехватил автомат и в этот момент почувствовал сильный толчок в плечо. Не сумев удержаться на ногах, он завалился на бойцов, не успев разглядеть того, кто его сбил с ног.

Штурман, сплевывая затекающую со лба на губы кровь, держал в руках снятый с креплений пулемет. Направив его в упор на дверь, он в три очереди срубил не запор, а петли. Баскаков и Жулин тут же выбили уже почти ничем не удерживаемую тяжелую створку ногами и вывалились наружу.

– Разойтись! – прокричал Стольников, выбираясь из искореженной машины вслед за штурманом.

 – За камни!

Эти команды он отдавал лишь для того, чтобы бойцы почувствовали – он с ними. Его голос тверд, и он невредим. Спрятаться за камни хватило бы догадки у каждого. Особенно когда находишься под шквальным огнем.

Пылающая машина освещала местность, казалось капитану, до самого Ведено. При таком освещении трудно быть неуязвимым. Скоро займется лес, и тогда это будет уже день, а не ночь.

Ослепленные, оглушенные, разведчики представляли собой удобную цель даже для новичка.

Пилоты были убиты, но оставлять их людоедам Алхоева он не имел права.

– Крикунов, Ермолович, ко мне! – Вскочив, капитан сократил расстояние до горящей машины вдвое. – Пилотов не оставлять!.. – и первым бросился к изуродованной «вертушке»…

Но в тот миг что-то большое и сильное подняло его стокилограммовое тело в воздух и, как куклу, перебросило через голову.