Порт семи смертей

Или пловец, или торпеда доберутся до корабля.

Обрадовавшись, капитан сухогруза скомандовал матросам отдать швартовы. Корабль стал стремительно готовиться к отходу от недружелюбного берега.

«На хер, на хер, сваливать надо отсюда. Их там, ёптыть, несколько тысяч безумных придурков. Как ни приедешь к этим обезьянам, они все время на тебя норовят с автоматом броситься».

Только став у штурвала, Пожаров пришел в себя и крепко вцепился в штурвальное колесо, готовый сам выполнять команды, которые себе и отдавал.

– Уходим, уходим отсюда, – радостно поддерживал его старпом Федюнчик.

Корабль начал отдаляться от берега, и в это время Татаринов спросил Кривошеева, что тот собирается делать с пленными.

– Отпустим в свободное плавание. Только от берега отойдем на пару кабельтовых, – грустно пошутил майор.

Сбросив с себя гидрокостюмы, Поручик и Диденко стали рассматривать захваченное у пловцов содержимое поясов.

– Это что за херня, – Диденко разглядывал небольшую магнитную мину. – Ты посмотри, это по-французски.

– Угадал. Просто так на базаре не купишь.

– Так ты не был на местном базаре, – отметил Поручик, – может быть, как раз у них это добро продается точно так же, как финики, на одном прилавке.

Лысый морпех со сломанным носом, которого все звали не иначе как Саша, без колебаний сбросил тело убитого диверсанта в море. А дальше, с помощью отеческого пинка, отправил в море расколовшегося пленного, затем подошел к стоящему уже за ограждением обладателю большой штуковины между ног.

Как только стало понятно, что опасность ему больше не угрожает, капитан судна был готов жить заново. Но стоящий на мостике майор Кривошеев не дал ему этого сделать. После доклада Москве командир получил новый приказ, который никого не обрадовал.

Татаринов не удивился. Когда тебя по службе постоянно засовывают в какие-то дыры, рано или поздно ты перестаешь удивляться тому, что тебе на голову сваливаются все новые и новые задачи.

– Идем назад, – приказным тоном заявил Кривошеев.

Капитан сухогруза посмотрел на него как на самоубийцу и твердо сказал:

– Нет! – Но его подбородок задергался, что придало ответу несколько панический, а не ультимативный характер.