Полундра

 – Вот это мурло, – он кивнул на скорчившегося от боли на полу коммерсанта, – по-твоему, и есть приличные люди?

– А по-твоему, нет?

– По-твоему, эта мразь может оскорблять меня, морского офицера, а я даже за честь свою не могу постоять, так, что ли? Значит, они могут вытворять все что им нравится, им все можно? А как я решу за себя постоять, так ты, сволочь, являешься их защищать? Где ты, сука, был вместе с кодлой своих салаг, когда этот отморозок стал из пистолета здесь по людям палить? Он же сдуру подстрелить кого-нибудь мог! Кто бы за это ответил?

Мгновение майор рассматривал старлея с головы до ног удивленным, нарочито веселым взглядом, потом насмешливо покачал головой.

– Слушай, мореман, ты на что нарываешься? – небрежно проговорил он. – На армейской губе хочешь посидеть? Так это тебе, считай, уже обеспечено. Вот этого всего, что ты тут натворил, для твоего ареста вполне достаточно.

Бешеные глаза Полундры зажглись огнем при последних словах майора.

– Меня на губу? – чуть слышно проговорил он.

 – А не зря вы это, майор?

– Ты арестован, старлей, ты понял? – наезжая на Полундру, продолжал армейский офицер. – Сейчас ты добровольно пойдешь с нами. Учти: в случае сопротивления тебе же хуже будет! – И видя, что Полундра тем не менее не трогается с места, коротко приказал: – Так, патруль, взять его!

Один из тщедушных солдат-срочников медленно, с опаской приблизился к нему, хотел было надеть на запястья наручники. Но тут старлей ловко схватил солдатика за шиворот, легко, словно сноп сена, поднял его над головой и швырнул прямо в ощетинившийся карабинами патруль, после чего ударом ноги вышиб пистолет из рук майора.

– Атас, ребята! Сухопутные наших бьют! – раздался вопль внутри ресторана, и подвыпившие и разгоряченные эмоциями моряки толпой хлынули в ресторанный зал. Набросившись на пытавшихся подняться солдатиков армейского патруля, они стали отнимать у них карабины.

Драка тут же стала всеобщей. От бешенства и застилавшего глаза пота Полундра с трудом различал, что происходит вокруг.

Кажется, потихоньку телохранители очухались и снова набросились на него все сразу, и он отражал их удары, бил сам изо всех сил, рассыпал тумаки направо и налево. Нападавшие на старлея летели в разные стороны от его ударов, лежа на полу, корчились от боли, но новые поднимались на их место, так что Полундре стало казаться, что наседающая на него вражья сила неисчислима и нет ей конца и края.