По кличке Рейнджер

– Что за базар, Ровшан? – недовольно поморщился Бандера. Его быстро утомлял дипломатический этикет, и он не мог долго сдерживать свой нервный, злой норов.

– Твои «шестерки» ментов на мой груз навели.

Так и было. Людям Бандеры пришлось срочно откупаться от уголовного розыска. И они сдали случайно попавшую к ним информацию о партии наркотиков, которую азербайджанцы получали из Москвы.

– За базар ведь отвечать надо, Ровшан. Такая предъява! Ты ее и обосновать можешь?

– Бандера, я же не мент. Мне тебя колоть не надо.

– Ах, нехорошо, – кивнул вор в законе. – Скажи тогда, откуда «елочка» в Питере?

– Какая «елочка»?

– Твои притаранили ее в Питер. – Бандера покраснел и подался к Амарову. Тот спокойно приглаживал усы. Он имел неистощимые запасы самообладания. – А вот это действительно крутой навар! И тебя там не должно быть!

– Зря злишься, дорогой. «Елочка»… Помню. Нам продали. Мы купили и тоже продали. Право имели.

– Ты купил то, что украли у меня. Дюк тебе «елочку» продал?

Амаров неопределенно пожал плечами.

– Он, петух! – Бандера сжал кулак.

– Не о том говорим. Важно не то, что прошло. Важно то, что будет.

– И что будет?

– Дело большое. Дело серьезное. Я старый мудрый горец, Бандера. Я понимаю, что такое «елочка». Ты один ее не поднимешь. С друзьями веселее.

– Уж не в компанию ли метишь?

– У меня лучшие каналы. Лучшие распространители. Процент возьму божеский.

– То есть что-то и мне оставишь. На бедность, да?

– Почти все оставлю… Доставка, реализация, оптовая и розничная торговля – все в наших руках, – Амаров взял с вазы яблоко и начал резать его ножом с красивой инкрустированной перламутровой ручкой.

– Ах ты, басурманья душонка, – вскипел вор в законе. – Ты что, хозяин здесь? Вот он, хозяин! Вот! – Он ударил себя в грудь. И сжал кружку так, что казалось, сейчас опустит ее на голову собеседника.

Но Амаров знал – Бандера никогда не сделает этого. Нрав у него, конечно, дурной, но контролировать себя вор в законе умеет. Иначе был бы мертв давным-давно.

– А я думал, ты мой брат, – вздохнул Амаров.

– Ишак горный твой брат.

Азербайджанец слегка побледнел, но тут же овладел собой.

– Эх, Бандера. Нехорошо говоришь. Некультурно. Язык твой – враг твой. – Он с силой вонзил нож в полированный стол. И поднялся с кресла.