Подводное кладбище

Естественно, за использование бронетехники в качестве прилавка приходилось отдельно платить командиру «антикварного» бэтээра.

Моряки были вынуждены покупать – мало кто, покидая борт «Вест Стар», сумел прихватить с собой вещи первой необходимости. Теперь самым ходовым товаром стали зубная паста и щетки, белье, носки, шлепанцы, одноразовые бритвенные станки. Правда, для покупок приходилось кооперироваться – у большинства членов команды кошельки ушли под воду вместе с судном. Сперва боролись за живучесть плавсредства, потом же оказалось, что каюты наполовину залиты водой.

К вечеру команда уже обжилась в номерах и собралась на террасе для ужина. Несмотря на то что хозяин отеля узнал о гастрономических предпочтениях постояльцев практически все, ужин разнообразием не поражал. Мелкая скумбрия, поджаренная на большом мангале. Печеный картофель, разрезанный на четвертушки, и макароны на гарнир, салат из свежих овощей, крупные соленые маслины и спеченные в тандырной печи лаваши. Если кто-то желал спиртного, то вино и виски можно было приобрести за отдельную плату.

Капитан Хосе Саланта сидел за одним столиком со стармехом Мануэлем Кадурой. Они уже прикупили по бутылке виски, занесли спиртное в номера, так что могли быть спокойными за культурную программу перед сном. Стоило помянуть погибшее судно и выпить за здоровье тех, кто спасся.

Саланта торопливо ел мелкую скумбрию, брал ее руками, запивал минералкой.

Тент над террасой растянуть еще не успели, как и не успели выставить стеклянные щиты по торцам. Поэтому налетавший с моря ветер трепал скатерти, норовил вырвать из подставок салфетки.

– Пересушил повар рыбу, – недовольно пробормотал капитан, отдирая зубами спинку небольшой скумбрии.

– Пересушить скумбрию – это надо еще уметь, она же жирная, – согласился стармех, сплевывая на салфетку мелкую косточку. – Все, наелся.

То, что вечер капитан и стармех проведут вместе за бутылкой виски, понималось «по умолчанию». Не пить же поодиночке. Хосе Саланта глянул на часы.

– Скоро семь, – сказал он так, что было понятно: это время значит для них что-то несравнимо большее, чем просто банальные семь вечера.

Капитан заметно нервничал, хотя не хотел показывать этого. Нервничал и Мануэль Кадура.

– Семь, – сказал он. – Как вы думаете?..