Подводное кладбище

К моторке вернулся дайвер – перед собой держал сложенный в несколько раз мокрый гидрокостюм.

– Давайте улов смотреть, – предложил он.

На пляже расстелили брезент. Аднан стал раскладывать находки. Побывавшие в воде ноутбуки, планшетники, айфоны.

– Кое-что на запчасти продать можно, – попытался утешить себя Абдул.

– Надо поскорее аккумуляторы из них достать. Может, они еще «живые», – с видом знатока сказал мальчишка и принялся вытаскивать аккумуляторы.

Его дядю Абдула больше интересовали кошельки.

– Где-то тысячи две-три баксов, – подвел он итог. – Ну, и пластиковые карточки. Много за них не выручишь. Говорят, вся команда спаслась. Наверняка уже счета заблокировали. Неплохо, но и не густо.

– Естественно, не густо, – согласился дайвер.

– Папа, а это что такое? – указывая на странный артиллерийский снаряд, спросил мальчишка.

Аднан пожал плечами.

– Честно говоря, не знаю. Похоже на снаряд для пушки. Но только он какой-то странный. Никогда раньше подобного не видел. Там полный трюм таких. В ящики запакованы. Часть рассыпалась. Наверное, из-за них судно военные сопровождали.

– Теперь боеприпасы в цене, – Абдул бережно принял в свои руки снаряд и стал его рассматривать. – Знать бы, сколько это может стоить. Ты, Аднан, много их смог бы поднять?

– Если бы за это заплатили, то все поднял бы. Дело в цене, – самоуверенно ответил дайвер на вопрос брата.

– Отец, не говори так. Я всегда за тебя молюсь, когда ты под водой, – попросил Фераз.

– В любых обстоятельствах стоит готовиться к худшему, сын. Тогда и плохое покажется хорошим, – ухмыльнулся Аднан, произнеся одну из своих любимых фраз.

Абдул продолжал рассматривать снаряд, даже постучал по корпусу заскорузлым ногтем.

– Небольшой, но тяжелый. Похоже, что корпус изнутри бетоном залит.

– Будет обидно, если он окажется болванкой для учений, – Аднан, как и декларировал, был готов к худшему.

– Кто бы стал болванки вывозить морем? И зачем? – Абдул, в отличие от брата, надеялся на лучшее. – Да еще под военным эскортом!

– Хорошо, если бы ты, брат, оказался прав.

Абдул морщил лоб. Ему не хотелось разочаровываться. Он был неисправимым оптимистом.