Почтальон смерти

Что вы хотите подарить? Украшения, посуду, картину…

– А посуду прилично? – усомнился Кеплер.

– А почему же неприлично! Это, конечно, зависит от того, какие у вас отношения, – Марина с многозначительным видом передернула плечами. – Но хорошая кастрюля всегда пригодится в хозяйстве. Сами понимаете…

– Нет, – Кеплер отрицательно покачал головой.

Он сел в свое рабочее кресло и вытянул перед собой ноги, положив их на американский манер на тумбочку. Затем раскованно для своего дородного веса откинулся на спинку кресла.

– Что-то ты мне не то говоришь… Кастрюлю не надо. Пойди, подумай! Чтобы это было что-нибудь презентабельное…

Марина скрылась за дверью, а Кеплер выдвинул ящик стола и достал из него несессер. Вытащил из сумочки маленькое зеркальце в позолоченной оправе. Поднялся, подошел к окну и поднял зеркальце на уровень лица. Затем опять слегка надавил на прыщик. Тонкая кожица содралась. Над губой осталось ярко-красное пятнышко. Банкир раздраженно потрогал губу, и в это время в помещение снова вошла Марина.

– Я подумала, – сказала она. – Можно подарить хороший сервиз, Густав Маркович. Или просто дорогую чайную пару.

– Я понял, – ответил Кеплер, не поворачиваясь к секретарше. – Тогда иди, одевайся. Поедешь сейчас со мной в магазин. Спускайся к Руслану. Он уже в машине.

– Я мигом, Густав Маркович. Вы же знаете, как я люблю выбирать подарки.

Секретарша поспешно вышла из кабинета, а уже через секунду за стенкой послышался звук открывающейся дверцы шкафа для верхней одежды.

Кеплер вернулся к столу. Вновь посмотрел на себя в зеркальце. Краснота над губой так и не спала. Банкир выдвинул нижний ящик стола и, покопавшись в вещах, достал оттуда стерильные салфетки. Разорвав оболочку пачки, Кеплер выудил влажную салфетку из пакета. Тщательно промокнув губу, он швырнул салфетку в мусорное ведро около входа.

Выходя из кабинета, он еще раз посмотрел на себя в зеркало.

* * *

Екатеринбург. Клязменский проспект

– Ну и кто он такой? – Умар нервно расхаживал по комнате из угла в угол, хотя каждый из присутствующих прекрасно знал, что эта нервозность напускная.

– Ну… – Ваххит взлохматил рукой непокорную шевелюру и покосился на молча сидящих справа от него Хафиза и Салиха. – Во-первых, я не назвал бы его малым, Умар. Гумеру тридцать пять лет. И он лишь три года назад обосновался в Екатеринбурге. До этого жил в Питере.