Офицерский клинок

 – Ну что ты сразу в бутылку лезешь? Я же не сказал, что ты плохо готовишь… Просто, сама подумай, я сейчас наемся, а чем тогда в ресторане мне заниматься? Смотреть, как другие едят? И потом, ты же знаешь Лешку, он старался, наверняка загонял всю ресторанную администрацию, свел с ума поваров своими советами и указаниями. И вдруг – не ем! Думаешь, он мне это простит? Он как минимум не поймет и не поверит, что я поужинал дома, перед выходом…

– Ну да, ну… – неопределенно покивала головой Анна Тимофеевна, делая вид, что продолжает обижаться на сына.

– Мам! – Локис развернул мать к себе лицом, продолжая удерживать за плечи. – Я тебя еще раз прошу: прекрати обижаться! Что за детский сад, на самом деле?! Есть перед посещением ресторана – все равно что в Иваново со своей невестой ехать!

– Иди уже, иди, – осторожно высвобождаясь из крепких Володиных рук, проговорила Анна Тимофеевна. – А то там все съедят и не достанется тебе ничего, останешься голодным, тогда вспомнишь материны котлетки, пирожки…

Володя шумно вздохнул, отпуская мать.

– Ладно, – обреченно выговорил он, – чаю попью…

– Иди, тебе говорю, – отмахнулась Анна Тимофеевна, – не сержусь я на тебя больше… Ворчу по-стариковски, больше для проформы. Мне это по возрасту полагается.

– Точно, не сердишься? – Локис подозрительно прищурился, заглядывая на кухню.

– Точно, точно…

– Тогда – пока, – торопливо чмокнул он мать в щеку. – Приду поздно, так что меня не жди, ложись спать… до завтра.

Возле подъезда Володя полушутливо козырнул сидящим на лавочке старушкам, которых знал с детства.

– Батюшки, Вовка! – удивленно всплеснула руками его соседка Мария Яковлевна. Локис, когда был маленьким, называл ее «Маяка». – Это откуда ж у тебя столько медалей? И за какие такие заслуги?

– Государство выдало, – отшутился Володя, – а ему виднее, за что награждать, а за что наказывать… – Он еще раз вскинул правую руку к виску и, широко улыбнувшись, зашагал к автобусной остановке.

Ожидая маршрутную «Газель», а потом добираясь в ней до нужной улицы в центре города, Володя все время ловил на себе любопытные взгляды людей, и, непривычный к столь пристальному вниманию, даже начал смущаться.