Перо и волына

Порожняк открыл глаза, очумело огляделся по сторонам, помотал головой, стряхивая сладкий дурман, и направился в прихожую.

Открыв дверь, Порожняк увидел перед собой всхлипывающую Катьку, которая размазывала по щекам стекающую с ресниц тушь, и своего телохранителя, который сосредоточенно изучал носки ботинок.

– Че такое, Катюха? – сонным голосом спросил Порожняк. – Какая падла тебя расстроила?

– Это все он, – всхлипнула девчонка, кивая на Долбана. – Он мне вот что сделал.

Катька показала пальцем на свою скулу.

– Заходи.

Споткнувшись на пороге, она едва не упала в прихожей. Из уст ее вырвался громкий плач.

– Ну вот, видишь, что он со мной сделал? Я теперь даже ходить нормально не могу на каблуках. Бесчувственное животное, урод.

Она даже замахнулась на Долбана, но Порожняк оттащил ее в сторону.

– Да ладно тебе, – примирительным голосом сказал отбойщик. – Я же это… с кем не бывает.

– Да? С кем не бывает? – выкрикнула она. – Я тебе не алкаш какой-нибудь в подъезде, чтоб кулаками по лицу. Куда я теперь с этим синяком пойду?

Порожняк попытался взять ее за руку, но она вырвалась и, громко ругаясь, пошла в ванную.

Долбан, покрасневший как мальчишка, переминался с ноги на ногу. Если бы Порожняк не успел обкуриться, его ждала бы неминуемая взбучка.

Но Саше, пребывавшему в благостном расположении духа, не хотелось обламывать такой кайф.

– Ладно, – махнул он рукой, – пошли.

Заняв место на уютном диване, он закурил обычную сигарету и вяло сказал:

– Докладай.

Долбан, так и не осмелившийся сесть перед шефом, топтался на ворсистом ковре.

– Да так, бля, получилось, шеф. Я ж не… это… не специально.

– Че дальше?

– Шеф, так получилось.

Долбан, как напакостивший школьник, шмыгал носом и громадной ручищей тер лицо.

– Че ты долдонишь одно и то же, – лениво поморщился Порожняк. – Как было дело?

– Ты, шеф, когда с Зюзей свалил, я, это… с ней остался.

– Верно, – хмыкнул Порожняк. – Для чего ж я тебя оставил?

– Ага. Я, это, с ней сидел. Все как положено. Она там пила, а я, это… сидел. Потом она, типа, сказала, что ей, это, скучно. Че-то там захотела, не помню. Потанцевать, кажись. Шеф, ты на меня зекани. Ну че я, танцор, бля, пидарюга какой-нибудь, чтоб мудями трясти?

– Ладно, Долбан, какая к херу разница – мудями, не мудями. Дальше что?

– Ну, она там, это, пошла в бар.