Перо и волына

Звенела посуда, ее заглушал гомон голосов разгоряченной публики. Туда-сюда сновали официанты, разнося на подносах разбавленную водку.

Трое патрульных милиционеров вошли в зал, привычно скользнули глазами по столикам, переговорили о чем-то с администратором и метрдотелем и, покосившись на гулявшую братву, исчезли.

Кто-то из приезжих банщиков неуютно заерзал на стуле, увидев в зале милицейский наряд. Но уверенное поведение местной кентовки вселило спокойствие и в гостей.

В своей среде невзрачный на вид Малыш считался лучшим каталой, и для этого были веские основания: Малыш был карточным шулером в третьем поколении.

Самсон же был карточным королем Запрудного, хотя и имел устрашающую внешность грозного громилы. Его толстые волосатые пальцы прекрасно чувствовали пометки на крапленых картах. Он умело растасовывал колоды, на глаз определял расположение в колоде меченых карт, неплохо владел другими шулерскими приемами.

Он не мог не откликнуться на вызов, брошенный ему каким-то сопливым пацаном.

– Давай катнем, на счастье.

Эта фраза Самсона означала, что он предлагает сыграть без подтасовок и шулерских приемов.

– Только стирами не твоими и не моими.

Они подозвали метрдотеля, и через минуту на столе лежала запечатанная колода карт. Братва тут же придвинулась к игрокам, шумно гремя стульями. Группировались, естественно, вокруг своих. Приезжие – рядом с Малышом, местные – возле Самсона.

– Во что катнем? – спросил Малыш.

Самсон пожал плечами.

– В «секу».

– Ладно, в «секу» так в «секу». Кто сдает? – лукаво улыбаясь, поинтересовался Малыш.

– Если играем на счастье, то не ты и не я, – не задумываясь, ответил Самсон.

– А кто, халдей? – насмешливо протянул Малыш.

– А че, пусть халдей сдаст, всех-то делов – по три карты.

– Сколько партий?

– Троечку.

– Годится, – сказал Малыш. – Только я без бабок не катаю.

– А то! Сколько ставим?

– Пятихатку.

– Лады.

На кон поставили по пятьсот тысяч.

– Э, халдей, «секу» знаешь?

– Что, что, извиняюсь? – непонимающе переспросил официант – молодой парень с внешностью классического трактирного полового.

– «Сека» – игра есть такая в картишки, – пояснил Самсон. – «Московский дурачок» по-другому.

– Нет, не знаю.

– Ладно, тебе все равно до манды дверца. Да убери ты куда-нибудь эту парашу.