Пепел врага

Со стороны остановившегося впереди «газона», подволакивая раненую ногу, как-то боком полз усатый прапорщик. Когда до Верещагина оставалось метров двадцать, прапор перевернулся на спину, хватаясь ладонями за грудь. Десантник, невзирая на разбойничий посвист пуль, подполз к прапору. Тот лежал, опрокинувшись навзничь. Его куртка успела набухнуть от крови, став черной. Прапорщик был жив и не выпускал из руки автомат.

– Капитан, помоги перевернуться, – едва шевеля губами, попросил он.

Верещагин немедленно исполнил просьбу.

Прапор уперся локтями в землю, приподнялся, приложил к плечу приклад и расчетливыми скупыми очередями ударил в темноту. В паузах между очередями прапор слабеющим голосом шептал:

– Дело дрянь, капитан.

– Держись, – отвечал Верещагин.

Почти у самой обочины возникли три фигуры. Боевики вели огонь из положения стоя, стремясь прорваться к машинам. Верещагин перекатился через спину и тоже вскочил. Вскинув автомат, он веером пустил длинную очередь. Трое бандитов, срезанные свинцом, рухнули наземь.

А капитан уже выбирал новую цель.

Вдруг с правой стороны раздалась серия взрывов. Гранатометчики, засевшие на позициях, били по бронетранспортеру.

«Пулеметчика хотят придушить», – понял Верещагин.

Он заметил и другую особенность – по машинам с грузом боевики огонь не вели. Они явно берегли машины или груз, находящийся в них.

«Так вот что вам надо», – мелькнула догадка в мозгу капитана.

Где-то за его спиной раздался долгий пронзительный крик. Капитан обернулся. На дороге в предсмертных судорогах корчился прапор, перерезанный пополам автоматной очередью.

И сразу же за криком последовала очередная серия взрывов. Пристрелявшись, гранатометчики накрыли бронетранспортер. Огненный вал прошелся по корпусу машины. Искореженная башня стала похожей на вскрытую консервную банку, а спаренная с пулеметом гладкоствольная пушка замолчала.

«Четко, сволочи, сработали», – стиснул зубы капитан, отступая к голове атакованной боевиками колонны.

…Оглушенный взрывом, сержант Васильев, сжав зубы от боли, приподнялся на выпрямленных руках.

Сквозь пелену порохового дыма, плывшего над дорогой, он попытался рассмотреть «Урал», в котором ехал его командир. Но из-за плотной дымовой завесы ничего не было видно.

– Сержант, ты живой?..

Крик с трудом доходил до сознания Васильева. Он повернул голову и увидел ползущего по-пластунски Стропу. Тот, иногда поворачиваясь на бок, огрызался короткими очередями из «калаша», стреляя в сторону леса.