Отчаянные парни

Ну а мама – Галина Ивановна – тридцать лет трудилась на берегу, в плановом отделе порта.

– Никак еще выше стал! А плечи-то, плечи! Не обхватишь!.. – довольно гудит отец.

– Глебушка… Наконец-то приехал, сынок!.. – тихо плачет и приглаживает мои вихры мама. – Скоро совсем седой станешь. Ну, чего же мы толчемся в прихожей? Идемте в залу!

Все такие же. Суетливо-гостеприимные, готовые отдать единственному сыну последнее.

В радостном возбуждении проходим в зал; потрошу пакеты, извлекаю из сумки и передаю родителям подарки.

Они смущены, но довольны. Мама тайком утирает слезы…

До позднего вечера сидим за столом. Рассказываем, вспоминаем… Мы с отцом пьем холодную водочку под обильную и вкусную горячую закуску; в иное время мама почти не употребляет спиртного и всячески ограничивает отца. Но сегодня все запреты сняты. Сегодня в нашей дружной семье праздник.

Господи, как же мне с ними хорошо! Как тепло и спокойно израненной душе!..

* * *

Утром наскоро завтракаю, сую под мышку коробку с шикарной куклой и отправляюсь к дочери.

Поездка неблизкая, но время в предвкушении скорой встречи с Юлькой пролетает быстро.

Госпожа Мухина – бывшая супруга – в курсе моего намерения повидаться с дочкой. При разводе, дабы насолить мне хоть чем-то, она громогласно потребовала заранее извещать о визитах. Спорить и упираться не стал – мне нетрудно позвонить и сказать три слова.

Нажимаю кнопки домофона, в динамике звучит голос Юльки. Поднимаюсь, а она уже радостно прыгает на площадке перед лифтом.

Подхватываю, прижимаю к себе и ощущаю тепло детских рук, обвивших мою шею.

– Ну, здравствуй, – раздается голос жены. Такой же надменный и вечно недовольный.

Бросаю беглый взгляд и равнодушно киваю. За прошедший год Мухина не помолодела: немного поправилась, изменила прическу и цвет волос; до цирюльника Зверева далековато, но верхняя треть лица замазана тушью. В целом она остается привлекательной особой, хотя мозгов вряд ли прибавилось. Наверное, мы, мужчины, сами виноваты в этой беде.

В младших классах школы лупим симпатичных девочек портфелями по головам, а потом удивляемся: почему все красивые женщины – дуры?!

Я исправно выплачиваю алименты, а в конце каждого отпуска неизменно оставляю некую сумму для Юли. Чтоб она ни в чем не нуждалась, не испытывала проблем. Понятия не имею, как расходуются эти деньги, однако не в первый раз замечаю нетерпеливый алчный взор за пушистыми ресницами бывшей жены. Дескать, поскорее бы ты рассчитался и отчалил.