Оружие массового поражения

Перекинувшись несколькими словами с матросами, он той же размеренной походкой вернулся к Гаджиеву.

– Ну что ж, медлить не будем, – важно изрек он. – Ты капитан, ты и командуй.

– Вспомним молодость, – вполголоса произнес Гасан, взявшись за козырек и надвинув на лоб фуражку. – Залп!

Плеснуло за бортами, и торпеды стрелами ушли в сторону российского побережья.

– Эффектно, – наклонил голову хозяин яхты. – И как это раньше мне такая идея в голову не пришла?

– Раньше была другая ситуация, – возразил Гасан.

– Ситуация всегда одна и та же, а вот идеи – это самое важное. Если бы у меня вот с такого возраста, – Баграт показал рукой на полметра от палубы, – не появлялись идеи, то и сейчас я бы сидел где-нибудь в батумском подвале и прибивал каблуки к ботинкам всякой шантрапы. Но я, слава Аллаху, рано понял, какой выбор следует сделать. И, как видишь, не ошибся.

Гаджиев согласно покивал.

– Ну а теперь будем ждать результатов, – завершил разговор Манукян.

– Справа по борту судно!

– Какое еще судно? – нервно вздрогнул Баграт.

Гаджиев, вглядываясь в морскую даль через бинокль, комментировал:

– Какая-то маломерка. – Помедлив немного, произнес: – Вот это уже хуже.

– Что такое? – Баграт не любил неожиданностей.

– Судно военное: бортовой номер и флаг ВМФ.

– Я так и думал! – взвизгнул вне себя от злости Манукян. – Что-то должно было случиться. Живо уходим!

«Да уж, больше нам здесь делать нечего!» – думал на бегу Гасан Гаджиев. И в самом деле, встреча с российскими военными в такой щекотливой ситуации ничего хорошего не сулила.

Он скрылся в ходовой рубке, и яхта двинулась в сторону Керченского пролива, в украинские территориальные воды.

7

Полундра, сидя за штурвалом, гнал катер по направлению к таинственной яхте. По ровной глади моря легкое суденышко шло быстро, и вскоре очертания яхты стали четче, и рассмотреть ее можно было уже более подробно.

Семин сидел позади и рассказывал о какой-то из своих многочисленных подруг:

– И ты понимаешь, Серега, что характерно: при муже, на которого она должна просто молиться, эта оторва просто вешается мне на шею!

Он насмешливо прищелкнул языком и продолжил:

– Муж у нее оперный певец.