Омытые кровью

А где такую крестьянину да рабочему взять?

– Э, нет, именно крестьянин и рабочий – творец нового мира. Будущий инженер. Вот, почитайте. – Ветвитский вытащил из стола новенькую книгу. На обложке было изображение то ли человека, то ли русалки. «Александр Беляев. Человек-амфибия. Издательство Земля и фабрика».

Я с интересом пролистнул книжку.

– Приобрел по большому знакомству, – сказал Ветвитский – Прекрасный наш советский фантаст.

– Да, я читал в журнале «Вокруг света» его «Властелин мира» и «Последний человек из Атлантиды».

– Отлично! Беляев – это вдохновенный певец прогресса, – воодушевленно произнес Ветвитский. – Сколько нынешних мальчишек, читая эти книги, откроют для себя волшебную страну науки и машин. Сколько пойдут по этой стезе. Возьмите, почитайте.

– Спасибо. – Я взял книгу.

Про себя я знал, что никогда по такой стезе не пойду – иначе разум заточен. Что являлось большим разочарованием для моего отца, который был математиком и тоже певцом прогресса. Но бурные фантазии хороших писателей уважаю и ценю.

– Как вам здесь? – спросил Ветвитский. – Уже прижились?

– Вживаюсь, – произнес я. – Ничего так. Но стреляют.

– Да. Слышал, – погрустнел Ветвитский. – Банды шалят.

– Шалят. Да и сам город специфический. Проблемный и для милиции, и для нас. Провинциальная сонливость сочетается здесь с бузотерством.

– Интересный взгляд, – улыбнулся Ветвитский.

– Ну а что. Просторы большие и глухие. Крестьянство дремучее, много кулаков и подкулачников. Пролетариат тоже непростой.

В прошлом году на шахтах стачка была с битием стекол и лиц представителей администрации.

– Да, шахтеры народ сложный. И взрывоопасный, – согласился Ветвитский.

– И всегда считающий себя чем-то обделенным, – усмехнулся я. Мне прекрасно было известно, что большинство стачек и забастовок в стране приходится именно на шахтеров.

– Но вы поймите, – вкрадчиво произнес инженер. – Шахтер каждый день спускается в адские лабиринты шахт. И знает, что жизнь его там висит на тонком волоске. Вот ты полон сил и ожиданий, весь мир тебе мил.

И вдруг – обвал, взрыв метана. И защиты от этого нет – как повезет. Постоянный риск притупляет страх, чувство самосохранения. Отсюда и загулы, и драки. И какое-то внутреннее противостояние всему миру, особенно начальству. «А ты с нами в забой ходил?» – только и слышим. Вот такой народ. Действительно взрывоопасный. Но его надо понимать и любить.

– Только нашим врагам очень легко получается играть на их чувствах.

– Именно.