Омытые кровью

Один валялся бездыханный, с пулей в груди. Это был тот, кого я подстрелил своим первым выстрелом. И еще одного раненого нашли в стороне, был он посечён осколками и именовался живым лишь с большой натяжкой. Два-ноль в нашу пользу. И обоих, получается, я приголубил. Самое время расправить плечи и начать гордиться собой. Но повод для гордости у меня был бы, если бы я настоял на своем и убедил действовать осторожнее, тем самым не дав завести отряд в засаду.

Пленного пытались перевязать, а потом допросить. Он мог рассказать много интересного.

Но в ответ на тактичные и вежливые вопросы разразился все слабеющими матюгами, очень нелицеприятно отзываясь о нашей родне до пятого колена. А потом издох.

– Ушел, скотина, – в сердцах пнул отдергавшееся тело начальник отдела. – Легко отделался!

– Ну как сказать, – покачал я головой.

Раскатов зыркнул на меня зло. И я понял, что благодарить меня за чудесное спасение никто не собирается. Наоборот, как часто бывает, обозлились, что я был прав, а руководство – совсем наоборот.

Ладно, такова человеческая природа. Надо к подобным изгибам человеческой психики и отношений относиться философски. И что-то кому-то доказывать я не собирался…

Но на этом беды не закончились. В тот же день к околице села Средние Гати лошадь притащила привязанный изувеченный труп. Это был внедренный с огромным трудом в банду Шустова секретный сотрудник, который и передал информацию о хуторе.

Да, как говорят московские футбольные болельщики, размочили нам счет в этом тайме.

Два-один, правда, пока еще в нашу пользу. Только плохо такая арифметика работает. Убиваем чужих. А теряем своих…

Глава 5

Вечером меня пригласил в свой кабинет Раскатов. Был он черен, как грозовая туча. Смотрел на меня недобро.

Я ждал от него любого разноса, наверняка злого и несправедливого, но даже не собирался возражать. В таких случаях дешевле соглашаться и строить из себя идиота. Это тоже военная наука, которая даже ближе к стратегии, а не к простой тактике.

Раскатов жестом пригласил меня садиться.

Сам встал из-за стола, вытащил из буфета красного дерева, занимавшего приличную часть кабинета, хрустальный графин и стопки, которые наполнил до краев.

– Ну, за павших. За Лешу Глотова. За Георгия Кошелева!

Хлобыстнул разом. Мне пришлось последовать его примеру. Самогон был весьма неплохой, хотя я не любитель и не знаток спиртного, предпочитаю не пить вообще. Но тут такое дело – установление неформального контакта с руководством.