Не жди, не кайся, не прощай

– Вот и мы! – крикнул ему Костя, спускаясь по откосу.

Слово «мы» нравилось ему значительно больше слова «я». Оно подтверждало принадлежность Константина к взрослому миру послезавтрашних выпускников.

– Мы, Николай Второй, – процедил Карапекин.

В его свите захихикали.

Несмотря на дружную ораву за своей спиной, Константин остался один, в белоснежной пайте, приобретенной родителями в Италии к дню рождения. «Вот тебе и фактор неожиданности, – подумал Костя. – Если я заявлюсь домой в изорванной и перепачканной обнове, то папе очень не понравится такая неожиданность».

– Первым, – прошипел Генка.

– Давай! – Константина нетерпеливо толкнули в спину.

Сделав шаг, он оказался нос к носу с осунувшимся от решимости Карапекиным. На расстоянии удара. С пустой головой и подрагивающими коленками.

– Помнишь, как ты меня весной? – спросил Карапекин.

– Ну, помню, – подтвердил Константин.

– Проси прощения, и разойдем… М-м!

Договорить Карапекин не успел. Не сводя глаз с его шевелящихся губ, Константин нанес удар.

«Ого, как я его, – восхитился Константин. – Ни фига себе!»

Отлетевший назад Карапекин сделался неправдоподобно маленьким, как в перевернутой подзорной трубе. Но тут кто-то спохватился и вернул трубу в нормальное положение. Ринувшийся вперед Карапекин заслонил собой небо, а его кулак, летящий в лицо Константину, был величиной с футбольный мяч… с арбуз… метеорит… планету…

Р-раз – и вселенная погрузилась во мрак.

– Ай, – тоненько надсаживались вокруг комарики человеческими голосами. – Ей.

«Это они мне кричат вставАЙ! – дошло до Константина. – Это они кричат бЕЙ!»

– Угу, – произнес он. Его голос был громогласен, тогда как сам Константин куда-то подевался. Ни рук, ни ног у него не было. Одна голова, гудящая, как медный колокол.

Казалось, земля подбросила его, встряхнула, косо приподняла и вновь опрокинула назад, припечатав к себе затылком, лопатками, локтями.

– А-ай, – требовали со всех сторон. – Е-ей!

– Угу.

Преодолев земное притяжение, Константин воспарил, подобно воздушному шарику. Прямо перед ним раскачивалась фигура, принявшая боксерскую стойку. Из носа у Карапекина хлестало. Увидев это, Константин почувствовал, что вот-вот захлебнется собственной кровью. Не умещаясь во рту, она стекала в гортань.

– Подожди, – булькнул Константин.

Карапекин ждать не захотел.