Наживка для резидента

Однажды для нашей эвакуации устроил масштабную войсковую операцию, вызвав дипломатический скандал. В общем, наш человек.

– В Москву собрался? – спросил он. Мы с ним давно уже были на «ты».

– Хотелось бы, – ответил я, думая, что сам не могу разобраться – стремлюсь ли я в столицу. Было у меня ощущение, что тут мы нужнее и много не доработали.

– Москва, блестят колокола, – протянул полковник. – Тебя тут гость столичный видеть хотел.

– Кто? – насторожился я.

– Увидишь. Он тебя ждет в «келье».

«Кельей» мы называли комнаты разведотдела группировки, где туча спецаппаратуры, средства связи, локальная компьютерная сеть и глухие сейфы с документацией под различными грифами секретности.

Я отправился туда, махнул пропуском часовому, открыл хитрый электронный замок. В одной из «келий» увидел по-хозяйски рассевшегося за письменным столом мачо Российской армии – будто сошедшего с агитационных плакатов, полковника Лукьянова. Ёкнуло тревожно сердце. Прямолинейный, как шпала, упрямый и исполнительный до мелочей педант, верная правая рука нашего куратора замначальника ГРУ Шабанова, этот тип появлялся, когда затевалось что-то по-настоящему серьезное.

– День добрый, Вилен Семенович, – произнес я.

Наши отношения были слегка натянутыми – иного не могло быть, у него они со всеми натянутые, но со мной чуть менее, потому что я к нему привык. По поведению Лукьянов чем-то напоминал того ярого уставника, который мне лечил голову полчаса назад, но на деле был человеком совершенно другой закваски. Его сдержанность и приверженность правилам шла не от напыщенного самомнения и самолюбования.

– Здравия желаю, товарищ подполковник, – сухо отозвался Лукьянов, приподнимаясь и протягивая мне руку.

– Насколько я понял, возвращение откладывается.

– Надеюсь, ненадолго. Возникли некоторые обстоятельства.

От его слов повеяло пыльным ветром пустыни.

И я понял, что впереди не аэропорт Чкаловский и огни Москвы, а новая заброска. Новая прогулка по натянутому канату над пропастью…

Глава 4

Погода была обычной для октября в средней полосе России – серая и промозглая. Черный автомобиль марки «БМВ» несся по подмосковным дорогам, оставляя за кормой лесные массивы и аккуратные коттеджные поселки. Водитель привычно гнал, хотя в этом не было особой необходимости.