На одном вдохе

«Что ж, лишняя галочка в графе «раскрываемость» не помешает, – размышлял он, мысленно проговаривая доклад вышестоящему начальству о взятом с поличным опасном преступнике. – Прапорщику, так и быть, выдам небольшую премию. А генералу намекну об освободившейся должности начальника ОВД Митино. Чем черт не шутит – вдруг замолвит за меня словечко?..»

Замечтавшись, подполковник не заметил, как Захарьин перестал писать, отложил ручку и поднял на него тяжелый пронзительный взгляд. Ощутив на себе этот взгляд, он вдруг понял, что сознание стремительно мутнеет.

– А ты чего стоишь? – резко обернулся задержанный. – Ну-ка иди сюда. Бери стул и садись рядом с ним.

Прапорщик беспрекословно подчинился и устроился слева от кресла начальника.

– Внимательно смотрите на мои ладони, – заполнял пространство кабинета ровный, повелевающий голос.

Абрашкин с прапорщиком послушно уставились на шевелящиеся пальцы осоловевшими глазами…

– Вам хорошо. Вы ничего не помните и потеряли ко мне интерес.

Спустя некоторое время Захарьин вышел из кабинета заместителя начальника ОВД. Пройдя по пустовавшему коридору, он спустился по лестнице на первый этаж и подал дежурному пропуск.

– Так быстро? – покрутил тот в руках клочок бумаги.

– А чего мне тут делать, коль ваше начальство ошиблось?

Посмотрев на подпись, дежурный пожал плечами и, нажав клавишу на пульте, зажег на турникете зеленую стрелку.

Глеб Абрамович беспрепятственно покинул здание отдела, спустился по короткому крыльцу и зашагал в сторону ближайшей станции метро…

Глава четвертая

Российская Федерация. Москва; район Южное Тушино. Настоящее время.

– Спрашиваю в последний раз: вы собираетесь расплачиваться? – грозно повел бровями старший из двух охранников – широкоплечий, накачанный парень лет двадцати восьми.

Я уже мысленно выбирал место на его угрюмой роже, куда врежется мой кулак, когда Глеб произнес тихим, но в то же время звучным, строгим голосом:

– Смотрите на мои руки.

Затем приподнял ладони и сделал несколько пассов. Это были движения, похожие на колдовство кондитера. Или на труд массажиста, поглаживающего не человеческое тело, а воздух. Так или иначе, но парочка охранников и стоявший позади них бармен заткнулись.