Морской волкодав

Правда, все его достижения, в отличие от открытий других ученых, не придавались огласке и не были известны всему научному миру. Все, чем он занимался, держалось в строгой секретности и являлось государственной тайной Соединенных Штатов Америки. Это немного угнетало Майкла Баумана, но для него, человека творческого, был важен сам процесс, а не конечный результат исследований. Хотя, без сомнений, попади его открытия на страницы научных журналов, выступи он на нескольких конференциях, ему непременно присвоили бы престижную премию.

Одним словом, Бауман был одним из ученых-невидимок, темной лошадкой, проводящей для Пентагона секретные исследования. Его работа обязывала вести отшельнический образ жизни, который вмещался в простую трехзначную формулу: работа – дом – работа. Любое отклонение от этого графика было невозможным. Специально приставленные к нему люди следили за каждым его шагом, вели круглосуточное наблюдение, фиксируя все происходящее возле его дома на камеру и отражая в своих ежедневных отчетах.

Такой работе точно не позавидуешь, пускай и получаешь за нее неплохие деньги. Но все же жаловаться на существующий порядок вещей Майклу Бауману было грешно. Вся его жизнь могла сложиться куда плачевнее, не согласись он в свое время на одну авантюру.

По теперешним документам Майкл Бауман якобы родился в небольшом провинциальном городке штата Иллинойс, окончил университет в Филадельфии по специальности климатолога, прослужил в армии и был принят на работу в научно-исследовательский институт имени Джефферсона.

Но так гласила лишь официальная версия и карточка налогоплательщика. Настоящую же, полную правду знали только два человека – он сам и седовласый генерал Хаутауэр.

На самом деле ученый родился не в каком-то там провинциальном городишке штата Иллинойс, а в самой что ни на есть столице, к тому же не Соединенных Штатов Америки, а России. Некогда коренной москвич Михаил Новосядов, переехавший после распада Советского Союза в США и получивший там документы на имя и фамилию Майкла Баумана, трудился в одном из столичных НИИ.

Такую фамилию – Бауман – он выбрал себе сам. Ее носила до замужества его мать.

В начале девяностых, когда страну охватил кризис, институт расформировали. Как это обычно бывает, оставшийся без работы человек пристрастился к спиртному. Хватило всего одного года, чтобы ученый превратился в хронического алкоголика. А когда от него ушла жена с ребенком и пришлось разменять квартиру, Михаил Новосядов вообще запил по-черному.