Могила для бандеровца

Война разбросала, потерялись, а когда судьба вроде могла свести снова, выяснилось, что один погиб. Осип понимающе хмурил загорелый лоб с белой полосой от кепки, которую он надевал во время работы на площади козырьком назад. Его прокуренные коричневые пальцы ловко разделывали соленую рыбу. Он успевал и полоски рыбы в рот кидать и пережевывать, успевал и пивка хлебнуть, и новому знакомому ответить.

– Лично-то я с твоим дружком знаком не был. Видал, когда приходил, несколько раз видал его. Обходительный такой мужчина, вежливый и веселый.

Все он с Иркой шутил да подначивал ее. Жалко мужика, но тут уж ничего не попишешь. Кому война кончилась, а кому она еще ох сколько кровушки попортит. А иному вон – и пулю припасла, проклятущая эта война.

– Кто его мог убить, а, дядя Осип?

– Кто ж их разберет, – вздохнул старик. – Может, и бандиты, которые золотишко из Иркиной сумочки вытащили или из комода. Не знаю уж, где она его хранила. Может, старый полюбовник приревновал.

– А может, еще кто? – уловил незаконченность мысли Ивлиев.

 – Вы еще что-то хотели сказать?

– Ишь ты! – засмеялся Осип. – Тебе бы в той самой НКВД работать, вот бы ты всех врагов со своей хитрецой и переловил. Догадливый. Хотел, хотел. Только не знаю, с какого конца начать. Я ведь милиции не сказал ничего. Что, мол, напраслину наговаривать, а вдруг обознался? Затаскают потом, а людей уже не вернешь. Да и сами дознаются, на то они и уголовный розыск. Правильно я говорю, Василь?

– Может, и правильно, – сделав несколько больших глотков из кружки, согласился Ивлиев.

 – Так вы мне-то скажите. На кого вы еще подумали? Кто еще мог убить моего друга с вашей соседкой?

– Коль ты так за друга своего, тебе скажу, – наклонился к Ивлиеву Осип. – В тот день, не скажу точно во сколько, приходил к Ирке мужчина. И сдается мне, что бывал он у нее раньше. Только не этим летом, а зимой или осенью, при фашистах еще.

– Может, вспомните, во сколько? Ну, там по радио концерт шел, или встретили кого из соседей, кто с работы после смены возвращался.

– Не, не, не, Васек! Не вспомню. Пьяный я был. Поднялся в туалет, в голове шумит, во рту как кошки ночевали. Какое там время смотреть, мне бы до туалета и назад, да упасть снова. А он мне навстречу и морду отворотил в сторону. Вот это мне и запомнилось. Так он уже в нашем коридоре морду отворачивал. И как раз когда мне встречался в этом годе.

– Так ведь, может быть, это убийца и был? Мог он быть убийцей? Хотя вряд ли, он бы вас в живых не оставил тогда.