Сахарные туфельки, Граваль, или Все вокруг круглого стола. Хроники Камелота

Или опять же, к примеру, давать ей составы всякие отравленные да пития ядоносные, что б ей, стерве-то хрюкающей, жить в брюхе совсем уж тошно стало. Тут она от эдаких-то снадобий спасаясь и сама скоро наружу повыскочит ежели, конечно, не сдохнет еще того раньше.

– Хе, хе, – только было и покачал король Артур головой, – а как же питанья-то этакие скверные свинке эфтой подавать прикажешь? Отраву-то сию пакостную, чаю я, мне сперва вкушать придется? А она-то, тварь-то хрюкающая, может еще и прехитрая окажется? И не станет поди дряни-то всякой вредной употреблять? И может от таких-то лечений скорей наше королевское величество, чем она сдохнет?

– Ну, на этот случай у меня еще и другой вариан имеется, запасной, – Исак Иваныч-медикус говорит, потому как у него обыкновенно всегда и на все имелись запасные варианты.

– Известно ведь, – говорит, – что всякое свинское существо к жратве более всего пристрастия имеет. И коли ей в сем занятии препоны положить, то непременно она иного места искать станет, что посытней, да повольготней будет, а прежнее непременно уж поскорей оставить поспешит.

– Ну, с препонами-то, – Артур-король говорит, – это уж совсем иное дело. Чего ж сразу-то не сказал?

И решил король сперва испробовать воздержательную процедуру и стал тут вовсю поститься, а то и совсем ни еды ни питья не употреблять. Ну, а свинка во внутренности королевской, питанья никакого не имея осерчала, конечно, хрюкает беспрестанно – почти что рыком львиным, брыкается, да и ножками свинскими вовсю потопывает.

– Я, говорит, не для того сюда, в брюхо-то королевское влезла, чтоб с голоду тут загибаться. У меня, говорит, свои резоны имеются. Я не какая-нибудь там сельская хрюшка-свинушка, а благородная свиная дама. Я, говорит, в животе у самого короля бритского помещаюсь и посему требую с персоной своей и достойного обращенья и прочего уваженья!

Думала, теперь-то вот уж, в брюхе у их величеств досыта налопаюсь да напируюсь, а тут оказывается никаких тебе рататуев, голодай себе хрюшка – да радуйся! Хуже уж чем в джунглях африканских условия! Тоже мне – король называется! И сам не ест – и другим не дает.

Но хоть и голодно ей, а все ж наружу выходить, рыло такое свиное, не спешит, потому как прежде-то не в пример плезирно да сытно было, ну да и раздалась она вширь оттого преизрядно, так что даже и вход-то, чрез коий она прежде во чрево королевское вступила теперь уж и узковат для нее оказался.