Ментовская бригада

Я ведь точность ценю превыше всего, Иван Георгиевич, в нашем деле это первая добродетель.

«А сам по пьянке болтаешь лишнего в редакции, – хотел было добавить Власов. – Рюмку тебе, что ли, за это штрафную налили? Или деньгами взял? Один сболтнул, другой в номер поставил, вот вам и вся наша независимая пресса во всей красе».

– Ты вот что, краевед наш незаменимый, – напомнил Власов при расставании. – Об этом разговоре не распространяйся, сам копать не вздумай ни под каким видом. Просто забудь, и все!

– Так я газеты местные читаю, – с невинным видом сказал Ахметов.

– Видел, конечно, поэтому и спрашиваю. Кого же еще, как не тебя. Ну ладно, до встречи. Помалкивай!

Проводив Ахметова, Власов вернулся в кабинет и задумался. Черемшанова нужно было найти, но его телефон не отвечал.

«Наверняка тот сейчас за границей и сменил симку, – рассуждал майор. – Хотя не исключено, конечно, что это был пустой треп. Тогда мы в худшем случае просто потеряем время.

Глава 2

Государство – это мы

Расклад сил в разных регионах нашей страны формируется в силу исторически сложившихся обстоятельств. Где-то центральной фигурой является владелец крупного комбината, на котором завязана вся экономика области. Он совершенно обоснованно может диктовать свои условия не только местному, но и федеральному руководству. В другом месте тон задает сельскохозяйственное лобби, если эта территория кормит своим урожаем несколько дотационных регионов.

А вот Радловский район представлял собой уникальное место именно благодаря своему географическому положению. Дело в том, что область, субъектом которой он являлся, граничила с Московской. До столицы отсюда добраться можно было в два раза быстрее, чем до центра губернии. Земли, некогда захудалые, превратились в роскошные частные владения. Самые настоящие мини-города вырастали как грибы после дождя. Специально обученные люди, занимающие соответствующие должности, с утра до вечера ломали головы над тем, как назвать новые улицы в только что образованных поселениях.

Радловский район в постсоветскую эпоху знавал разные времена. Хаотическая застройка резко затормозилась после дефолта, приключившегося в 1998 году. Недостроенные особняки мрачно смотрели в небо наспех покрытыми крышами, а на воротах роскошных витых заборов в течение нескольких лет пестрели таблички «Продается».