Крестовый перевал

Она давно не играет на нем, а чтобы племянник не доставал с требованием выкинуть ненужный инструмент, использует лакированные поверхности в качестве выставочной площадки. В обычные дни на крышке красуются портреты и групповые изображения далеких предков, родственников, одноклассников и подружек. Сегодня же на ней сиротливо стоят всего две рамки: с фотографиями покойной сестры и Андрея в офицерской форме.

В центре небольшого зала накрыт стол, вокруг несколько разномастных стульев. В углу работает допотопный телевизор, на экране которого поет и нескладно приплясывает какой-то пучеглазый мужик.

Серафима извиняется и уходит на кухню помогать тете Даше.

Потоптавшись в гостиной, перемещаюсь в Юркину комнату; молодежь лениво плетется следом. Комната преобразилась, претерпев качественный ремонт: ровные светлые стены, пластиковое окно, дорогой ламинат, натяжной потолок; сверкающая хромом мебель и навороченная техника…

Оглядевшись, одобрительно ворчу:

– Неплохо живут системные администраторы, неплохо.

– Я всего лишь попросил у Бога денег, но скоро убедился, что это не его метод, – театрально вздыхает юный паяц и, увлекая за собой девицу, падает на роскошный диван. – Пришлось украсть деньги и попросить у Бога прощения. Представляешь, сработало!

Парочка ржет, я же выдерживаю вопросительную паузу.

– Шутка юмора, Паша, – дает отступного Юрка и демонстрирует холеные белые ладошки: – Все заработано вот этими мозолистыми пролетарскими руками.

– Если и верится, то с большим трудом.

– Паша, раз меня выпустили досрочно из зоны, значит, сочли, что я перевоспитался и с прошлым завязал.

– Видишь ли, Юрий… Верить в чудеса я перестал в старшей группе детского сада, когда мы с другом Максом увидели после утренника пьяного Деда Мороза, дравшего на кухонном столе нашу повариху, тетю Асю.

– Представляю вашу трагедию, – прыскает Юрка.

На него находит озарение: шутки сыплются одна за другой. Ирэн самозабвенно слушает бойфренда…

Под его треп я продолжаю беглый осмотр достопримечательностей и замечаю на письменном столе два ноутбука: новенький, ослепительно белый – закрыт крышкой; старенький – привычной черной масти – раскрыт и мерно урчит винтом и кулером. На его экране темнеет страничка с ярко-бирюзовыми надписями.