Крестный. Путь наверх (сборник)

– Я, Сережа, не баба, чтобы просто о событиях городских с тобой по телефону базарить, – немного обиделся звонивший, но, тут же смягчившись, продолжил уже более примирительным тоном:

– Понимаю я тебя – пацанов твоих угробили. Я Андрюху Карпова лично знал, настоящий мужик был. Я бы сам за него кому хочешь глотку перегрыз. Помню я и то, что он друган твой закадычный, ты за него срок мотал на зоне… Но прости меня, старика, Сережа, за советы простые, а все же хочу сказать тебе, чтобы ты горячку не порол и «обратку» включать не спешил.

– Спасибо за поддержку и за совет, Василий Петрович, но беспредельщиком я никогда не был и кровь людскую на землю ведрами не лил, – спокойно заявил Потапов. – Прежде чем найти паскуду, это сделавшую, я сначала разберусь в ситуации…

– Вот и разберись, Сережа, разберись, – подхватил мысль собеседник. – А разобраться есть в чем. Братва у нас в городе разная и по-разному к тебе относится. Может, кто и злобу затаил на тебя. А может быть, и из молодых отморозков кто-то за место под солнцем войну начал, за стволы взялся.

Старик на секунду замолчал, словно решая, говорить дальше или нет.

– Время меня многого лишило, Сережа, старый я уже, соображаю плохо, вижу еще хуже, но чутье еще осталость. Поверь мне, старому лагерному волчаре: или здесь какие-то залетные отморозки поработали, или нас в городе ожидают дела, которых мне, старику, видеть очень не хотелось бы…

Говоривший резко замолчал, затем так же быстро, без предупреждения, выключил связь.

Потапов задумался, теребя в руках мобильник. Он размышлял, правильно ли он делает, принимая такие меры предосторожности. Какое-то чувство подсказывало ему, что правильней в этой ситуации будет перестраховаться. И разговор со «смотрящим» в городе вором в законе Василием Петровичем Гавриловым, которого больше знали под кличкой Гаврила, лишь утвердил его в этой мысли.

* * *

Впервые встреча Потапова и Гаврилова произошла в самом начале срока заключения Сергея.

Это была пересылочная тюрьма на пути к лагерю. Камера небольшая, несколько двухъярусных нар, понятно, на каждых по два зэка. И лишь нары у окна занимал один человек. Это был невысокого роста худой мужчина пожилого возраста.

На его широком морщинистом лице с глубокими складками на щеках очень странно смотрелись изящные очки в тонкой оправе.

Старик и откликнулся первым на приветствие Потапова, который, поздоровавшись, неуверенно топтался у двери камеры.