Компромат на президента

Вы подумайте и дайте мне знать, – Братин отошел в сторону.

Хайновский остался стоять, глядя на фужер с шампанским в руке. Разговор произошел очень быстро и неожиданно.

Прозвучала финальная музыкальная фраза. Клим подвел Ладу к поручням.

– Хотите еще выпить?

– Нет, кажется, я ошиблась, здесь не смертельно скучно. У вас, мистер Икс, очень тонкий слух, потому как я ничего из разговора не услышала.

– Музыкальный, – подняв палец, весело уточнил Бондарев.

Олигархи уже советовались между собой. Липский нервничал и теребил Хайновского за рукав пиджака.

– Михаил, не может этого быть. Тебе не почудилось? Он хочет получить взятку?

– Вот те крест святой, – отвечал Хайновский, – сказал, шестьдесят тысяч.

– А если это подстава? Он же человек государственный и если почувствовал, что под тобой земля зашаталась, то сдаст тебя не задумываясь.

– Я ни на кого не рассчитываю, ты тоже сдашь меня, если понадобится.

– Михаил…

– Я давно перестал быть наивным. Каждый печется только о своем интересе.

– Михаил, – Семен Липский сокрушенно покачал головой, – я за тебя буду бороться до последнего.

– Я побеспокоился о себе сам. Мне понадобится только минимальная помощь.

– Сколько лет жили, с властью дружили, теперь, когда своих людей в верха провели, думал, покой настанет.

– В этой стране никогда покоя не будет, если у тебя лишний доллар в кармане есть, его обязательно кто-нибудь вытащит.

– Я всего лишь хотел получить от него подтверждение, что действую правильно. Через полчаса соберемся в зале.

– Вы опасный человек, – Лада положила руку на блестящий поручень, достаточно близко, чтобы мужчина мог пожелать положить свою ладонь поверх ее.

– Вы любите играть на опережение, поэтому я скажу, что намек понял, но повременю.

Лада отдернула руку от металла, словно тот был раскаленным.

– Плохо быть умной.

– Я понимаю, умным труднее получать удовольствие.

– То, что вы делаете и говорите, граничит с хамством, но почему-то мне это нравится.

– Я привык делать только то, что мне нравится, – прошептал Бондарев прямо ей в ухо.

– Вы, как и я, не любите условностей, они скучны.

– Скучны не сами условности, а люди, соблюдающие их.