И не таких гасили

– Заказник, – принялся пояснять Чацкий, – это что-то вроде заповедника. Мшанским болотам более восьми тысяч лет. Государство их охраняет как особо ценные. Охотников туда не пускают. Вход открыт только ученым и природоведам.

– И террористам, – добавил Антонов. – Ну и чем занимается Шамиль в болоте, хотел бы я знать? Не научными же исследованиями?

– Мы знаем, где именно и у кого именно он находится, – сказал Чацкий. – Вернее, догадываемся.

– Так знаете или догадываетесь?

– Р-разговорчики, подполковник! – прикрикнул Второй, хлопая ладонью по столу.

– Благодарю, – язвительно откликнулся Чацкий. – Так вот, Шамиля в Мшанском заказнике могла приютить только одна особа. Хозяйка этих мест, приватизировавшая всех и вся. Основала там туристический центр, засела посреди болот и что-то замышляет.

– Кто она такая? – оживился Антонов.

– Некая Темногорская Белла Борисовна. Живет она в старинной усадьбе на территории заказника. Усадьбу построил один граф, помешавшийся на каббалистике и прочей чертовщине.

– Поподробнее о Темногорской, пожалуйста, – попросил Второй.

– Отчаянная демократка, ревнитель либеральных ценностей, – заговорил Чацкий, собираясь с мыслями. – Ее отец в девяностых занимал пост генерального директора корпорации «Госэнергоатом». Оставил дочери немалое наследство, которое она успешно приумножила. У нее активов и недвижимости миллионов на пятьдесят долларов накопилось.

– Почему же она поселилась в такой глуши? – поинтересовался Второй, похоже, впервые услышавший о Темногорской.

– С детства толстая, некрасивая, обиженная на весь свет, – стал объяснять Чацкий, сверяясь с досье, которое положил перед собой. – У нее никогда не было молодого человека, ее дразнили, а она считала себя самой лучшей, самой необыкновенной. В результате тяжелый внутренний конфликт, раздвоение личности, серия нервных срывов. – Чацкий развел руками. – Ей за пятьдесят, а она по-прежнему девственница.

– За что же? – спросил Антонов.

– А вот тут у меня зафиксированы некоторые ее высказывания, – оживился Чацкий, листая досье. – Ага… «Я не представляю, как можно любить русских за лживость, за пьянство, за раболепие. И это еще не все их худшие качества».

– Кто же ей по душе, этой деве болотной? – нахмурился Второй.